Трудовые будни барышни-попаданки 2

– Так это же девка, – не столько рассерженно, сколько удивленно сказал дядюшка. – Была она в моей власти, стала в твоей. Прикажи, да и дело с концом.

– Дядюшка, – сказала я еще тверже, – Арина – человек. Пусть и в моей власти. Для чего царь позволяет нам людьми владеть? Налоги собирать для казны, в армию поставлять рекрутов, нас самих содержать? Чтобы мы за людьми присматривали, наказывали, если они виноваты. А вот совсем по-честному, – мой голос стал задушевнее, – случилось бы такое приключение в ваши совсем юные годы, да стало бы известно батюшке Платону Сергеевичу, он кого виновным признал бы, вас или девицу?

Дядюшка выслушал монолог внимательно, даже настойку наливать не стал.

Поначалу казалось, рассердится. Но потом усмехнулся.

– Да, крутоват был твой дедушка, мой папенька. С девицы бы взыскал, да и с меня. Арапник носил не только для собак и псарей. Ладно, воля твоя, пусть девка отлежится, чтоб умом не тронулась. Потом покажешь малого как-нибудь.

«Повременим – самая надежная и жестокая форма отказа», – с облегчением подумала я.

И мысленно поблагодарила «дедушку» Платона Сергеича за крутость и годную отмазку. Пусть дяденька считает, что я характером в сурового и упрямого деда пошла. Меньше вопросов станет задавать.

– А что, племянница, хорошо ли в Нижний съездила? – Разобравшись в главном вопросе, дядюшка принялся любопытствовать по другому поводу. – Небось, лампами своими торговала да конфектами? Или в лавку какую сдала? Ты смотри, осторожнее со спиртом-то, не дай бог, от казны начнут интересоваться, замучаешься ту прорву ненасытную кормить, чтоб отстали.

Налетят, что твоя саранча, одними взятками разорят!

Я только покачала головой – дяденькины наставления запоздали. Впрочем, делиться новостями тоже не спешила, мне пересуды среди соседей и крестьян без надобности.

Но и таиться не следует: начнешь секреты разводить – народ больше придумает и такого наболтает, вон как с кладом. Предчувствовала, что несколько золотых превратятся в сундуки, – как в воду глядела! Толку, что велела мужикам помалкивать.

Не помогло.

Мы с дяденькой Иваном Платонычем неспешно пили чай, я демонстративно отправила девку в погреб, нацедить родственнику большую бутыль светильного зелья, наверняка у него дома кончилось. Выделила также два десятка стеариновых свечей в отдельный подарок. Неторопливая беседа переливалась как вода по камушкам, с ярмарочных диковин на цены в лавках и городские сплетни.