Трудовые будни барышни-попаданки

Тем более прямо сейчас отец Даниил должен сделать очень важное заявление для паствы.

Может, вчера я устала, но тогда лица мужиков показались мне если не глупыми, то уныло-безразличными. Сейчас же впечатление оказалось иным. Похоже, барщинные мужики и дворня были готовы включать дурака перед барином, точнее, барыней, способной в любой момент отправить их на какую-то работу. Сегодня же, в праздник, такая мимикрия была им не нужна. Или они опять ее включат, когда я к ним обращусь?

Глава 13

– А еще скажу, – завершил проповедь отец Даниил, – боярыня Эмилия Марковна поздравляет вас с праздником и приглашает всех в усадьбу на угощение.

Толпа отозвалась удивленным вздохом. Видимо, такие отношения между помещицей и крестьянством были непривычны. Но от приглашения не уклонился никто.

Угощение, конечно же, оказалось самым простым: на козлах положены доски, а на досках – чашки с хлебным вином и корзины с пирожками и крендельками. Насчет посуды пришлось выдержать небольшую войну с Павловной.

Она неохотно согласилась выделить самые щербатые чашки из тех, что нашлись в буфете. И все время ворчала, мол, ироды, потом и так брагой дома упьются, а самые неленивые питухи пойдут в соседнюю Васильевку, в кабак. Я пропустила воркотню мимо ушей – пусть поругается, раз человеку приятно.

На отдельном столике, накрытом скатертью, были пироги и рюмки – для меня, отца Даниила с дьячком, звонарем и хором – четырьмя голосистыми мужичками.

Сюда же пришлось пригласить старосту, правда, поручить ему, чтобы был порядок.

Это оказалось излишним. Мужички и бабы держались на барском дворе настороженно и не кинулись на вино и закуску, как я опасалась. Пришлось даже их подбадривать. Поп благословил трапезу и сам подал пример, все выпили и закусили.

– А теперь, братья и сестры, боярыня Эмилия Марковна речь держать будет, – сказал батюшка.

Я улыбнулась – уже поняла, что в православных святцах Эммы нет, поэтому меня окрестили Эмилией.

Но тотчас же стала серьезной: толпа замолчала и ждала моих слов с интересом. А может, и страхом.

– Спасибо, мужички, – начала я, – спасибо, что хлеб до дождей убрали и сено заготовили.

Речь я готовила заранее и постаралась, чтобы она оказалась максимально короткой.

Потом я добавила, что буду здесь жить и никуда не собираюсь, и заметила печальную гримасу на физиономии старосты.