Звезда Амонтильера. Возвращение

 – Я не против того, чтобы ты развлекался с девицами. Но это не должно выходить за рамки развлечения. Тем более если девчонка без роду без племени. Ты понимаешь, о чем я? – он выдержал многозначительную паузу. – Запомни это хорошенько, Кириан…

Он смотрел на сына так, как и все эти годы, – леденящим тяжелым взглядом, от которого Кир до сих пор цепенел, как и в раннем детстве.

– И уж тем более твои увлечения не должны мешать учебе, – лорд Валериан еще добавил стужи в голос. – Позор, МОЙ СЫН на последнем курсе получает взыскание! За что? За невыученные уроки.

Ну так иди и получи, что заслужено. Видимо, я зря считал тебя взрослым. Будь моя воля, приказал бы высечь тебя вдвое строже, – припечатал он в заключение. – Иди. У меня не будет времени увидеться с тобой после… твоих процедур. Напишешь мне не позднее завтрашнего дня. Что ты сделал для того, чтобы исправиться.

Бессильный гнев на отца, позор предстоящего наказания, безнадежная любовь к Иллис, которая никуда не девалась, – Князь не мог бы сказать, что для него хуже.

Вечером, когда все закончилось, он уныло поплелся к себе в комнату, больше всего боясь обнаружить на подоконнике баночку, такую же, как в прошлый раз. Банки не было. Всю ночь Кириан проворочался с боку на бок, то и дело просыпаясь и проверяя окно со страхом и… надеждой? Окно оставалось пустым. И это вызывало непонятное, нелогичное разочарование. Значит, ей нет никакого дела до него, совершенно никакого…

Утром Князь чувствовал себя совершенно разбитым.

Он лежал на кровати и боялся глубоко дышать, потому что каждый новый вздох отзывался болью в груди. От невыплаканных слез болела голова и глаза жгло под веками. Он старался не думать ни о чем. Он не мог думать без того, чтобы не начать думать о ней.

Он едва заставил себя подняться с кровати ближе к полудню.

Был выходной, и почти все старшекурсники уехали в город. Кириан никуда не поехал, хотя ему бы как раз не помешало развлечься. Он знал: все равно не сможет.

Будет искать ее по всему городу. И если, не дай Хеллес, найдет, снова наговорит ей жестоких грубостей, которые ее совсем не заденут, но от которых ему же самому станет плохо.

«Лучше бы ты не уезжала, Иллис. Тогда я мог хотя бы ненавидеть тебя, если любить мне не хватает смелости».

Он бездумно открыл дневник и вчитался в одну из последних записей.

«Хорошо, что на старшем курсе есть возможность побыть одному. Тогда я могу смотреть на твою магографию.