Кофе со вкусом убийства

Не было нужды делать акцент на слове «тренинг»; оно тут же вызвало в памяти различные эпизоды из их практики: остывший кофе, неинтересные презентации, докладчики, чей певучий голос усыплял не хуже лошадиной дозы транквилизаторов.

– Но ведь, – продолжила Пэт, – несомненно, если б она поговорила с банком, объяснила, что ее мать нездорова. Рассказала бы о болезни Альцгеймера…

Лиз скорбно покачала головой. Келли-Энн уже проходила этот путь. И неоднократно. Она рассказала им в исчерпывающих подробностях о длительной переписке – настойчивой и обвинительной со стороны Келли-Энн, безучастной и незаинтересованной со стороны банка.

В конце концов «Роял Йорк» выразил соболезнования семье и их обстоятельствам, но сделать ничего нельзя было; Келли-Энн следовало смириться с тем, что деньги уже не вернуть. Финансовый уполномоченный был должным образом проинформирован, и два месяца спустя он повторил сказанное банком, только гораздо более формальным языком. Но не стоит забывать, что финансовый уполномоченный получает доход от банков, так что – как выразилась Тельма – «ничего удивительного».

На этом дело было закрыто.

– Дело в том, – объяснила Тельма, – что Топси действительно перевела деньги.

– И никто не заметил, что она была не в себе? – Пэт была на взводе, но это не помешало ей съесть кусочек пирога.

– Мэнди Пиндер утверждает, что она пыталась возражать, – сказала Лиз. – И ее ничего не насторожило.

– И как же это она возражала, если ее ничего не насторожило? – проворчала Пэт, невольно откусив еще.

– С другой стороны, она привыкла к тому, что Топси указывает ей, что делать, – задумчиво произнесла Тельма. Все помолчали: у каждой было достаточно ярких воспоминаний о том, как Топси руководила другими; так что Мэнди Пиндер в целом можно было понять.

– В общем, все сводится к тому, что это слово Топси против слова банка, – сказала Лиз, а на ее лице было написано тоскливое «что уж тут поделаешь».

Она поставила чашку на место, и та ободряюще звякнула.

Снова шел дождь; женщины слышали приглушенный стук по стальной крыше. С их места открывался вид на выставку, посвященную Дню матери: розовые, голубые и желтые пятна утиных яиц выглядели жалкими и неубедительными на фоне серого неба за запотевшими окнами.

– И что, прямо все деньги пропали? – уточнила Пэт. – Все акции Гордона и прочее?

– Очевидно, все было переведено на счет Топси, когда он умер, чтобы облегчить ей жизнь, – сказала Тельма.