Годсгрейв

В их брачную ночь Далия заколола своего мужа. Мнения расходятся насчет того, плакала ли она в тот момент. Женщина принесла голову Флавия больному Старейшине Тиберию в качестве доказательства выполнения заказа. Удостоверившись, что репутация Церкви осталась незапятнанной, а Тиберий перестал быть ее работодателем, защищаемым Законом о Неприкосновенности, Далия замахнулась своим кинжалом и избавила Старый Добрый Сифилис от забот.Мнения не расходятся насчет того, плакала ли она в тот момент.После этого инцидента было решено составить настоящие правила, предписывающие как Церкви следует вести свои гребаные дела.

]Так что, когда увидишь этого ублюдка Солиса, будь так добра, врежь ему коленом по яйцам вместо меня, лады?

Мысли Мии закружились, в животе сплелись подозрение и радость. Отзыв Духовенства мог означать что угодно. Переназначение. Порицание. Расплату. Последние восемь месяцев она достойно служила Черной Матери, но все шахиды в горе прекрасно знали, что она провалила свое последнее испытание, отказавшись убивать невиновного.

Она и Клинком-то стала только потому, что лорд Кассий окрестил ее, умирая на песках Последней Надежды. Быть может, благосклонность, которую ей подарила его поддержка, наконец исчерпана…

Кто знает, что ее ждет, когда она прибудет в гору?

– Когда я отчаливаю? – спросила Мия.

Златоручка подняла костяную иглу и многозначительно посмотрела на ее зад.

– Как только сможешь ходить.

Мия вздохнула. Беспокоиться о том, чего нельзя изменить, не имело смысла.

А вернувшись в гору, она сможет вновь поговорить с летописцем Элиусом и увидеться с Наив. Возможно, даже найти ответы на свои вопросы.

– Нагибайся, – приказала епископ. – Я постараюсь быть с тобой ласковой.

Мия сделала большой глоток медицинского золотого вина.

– Могу поспорить, вы так говорите всем своим девушкам.

Как оказалось, трое мужчин сразу – это немного больше, чем Мия могла потянуть.

Все начиналось неплохо. Бойцы наступали на нее, подстрекаемые насмешками толпы и видом ее брошенного в грязь деревянного меча.

Первый – итрейский верзила – издал боевой клич и замахнулся клинком, целясь ей в голову. Тогда она сосредоточилась на тьме у его ног.

Там, в свете двух солнц, тени были вялыми и тяжелыми. Но сама Мия окрепла – внутри себя, в своем естестве, – да и в конце концов, она оттачивала этот фокус годами. Девушка приклеила подошвы верзилы к его собственной тени, тем самым мгновенно остановив его нападение.