Годсгрейв

Сидоний потер рукой окровавленный подбородок и смерил женщину взглядом.

– А вы потрете мне спинку, донна?

Магистра покосилась на стражей. Мужчины достали деревянные дубинки и выбили из Сидония дерьмо прямо в холле. Мия закатила глаза, гадая, как этот итреец может быть таким тупым. После хорошей взбучки – уже второй за перемену – Сидоний лежал на плиточном полу в брызгах собственной крови.

– Это н-нет… как я понял?..

– Не путай меня с обычной служанкой, щенок, – сказала магистра; ее темные глаза вперились в надпись «ТРУС», выжженную на его груди.

 – Я знаю нашу домину с тех пор, как она была ребенком, и в ее отсутствие я – глава этого дома. А теперь хватит пачкать мой пол и следуй за мной.

Сидоний поднялся на дрожащих ногах, его лоб и губы кровоточили. Мия наблюдала за магистрой уголком глаза. Женщина напоминала мажордома ее отца – лиизианца по имени Андриано, – который управлял этим домом, когда на стенах еще развевался герб семьи Корвере. Он тоже был рабом, но вел себя как свободный человек.

Антея, похоже, была сделана из того же материала.

«Как говорится, чем больше перемен…»

– Можно вопрос, магистра? – спросила Мия.

Антея оглянулась и пристально на нее посмотрела, прежде чем ответить:

– Задавай.

– Я видела соколов на стенах во дворе. – Мия скривилась, массируя ушибленные ребра. – Но разве наша домина не из семьи Леонида?

– Сокол – символ Марка Рема, – кивнула женщина. – Да благословит и сохранит его Аа. Это был его дом, полученный в награду за службу республике после Восстания Царетворцев.

Ныне он отправился на вечный покой у Очага, и замок перешел во владения его вдовы, твоей новой домины.

Неприятное ощущение в животе Мии достигло самых пят.

«Я так и знала, мать вашу!»

Мия понятия не имела, где сейчас Мистер Добряк, но почти слышала его упрек у себя в ушах. Она не только проворонила место в желанной коллегии, но еще и попала в рабство к жене судьи, которого сама же и убила. С каждой новой переменой ее замысел все ниже и ниже спускался по канализационной трубе…

«Будь спокойной.

Будь терпеливой. Леона никогда не узнает».

Мия склонила голову и покорно последовала за магистрой. Их провели по широкому залу, вся троица хромала после мучительной тренировки. Мия еще приходила в себя после новостей о Леоне, об еще одном даркине, но где-то на задворках сознания дитя, которое бродило по этим коридорам, изумлялось, как сильно поменялось Воронье Гнездо.