Империя вампиров

– Кто наш враг, добрый отче?

Он обвел взглядом красных глаз селян и задержал его на мне.

– Нежить.

Сидя в холодной камере, Габриэль де Леон молча огладил щетинистый подбородок. Голос Серорука в его голове звучал так отчетливо, будто наставник был в узилище вместе с ним. Габриэль чуть не поддался искушению обернуться: ну как старая сволочь стоит за спиной?

– Какая театральность, – зевнул Жан-Франсуа крови Честейн.

Габриэль пожал плечами.

– Сероруку она не была чужда.

Когда он посмотрел на меня своим красными глазами, я понял, что он меня оценивает.

Наконец угодник расшнуровал воротник, и я увидел его лицо: кожа – мертвенно-бледная, черты – каменные. После таких, как он, на кровати остаются мозоли.

– Ты уже видел таких прежде, – сказал Серорук, кивнув на чудовище.

Я долго думал, что ему ответить.

– Моя… моя сестра.

Он посмотрел на мою мама, потом снова на меня.

– Тебя зовут Габриэль де Леон.

– Oui, угодник.

Он улыбнулся, будто мое имя показалось ему смешным.

– Отныне ты принадлежишь нам, Львенок.

Тогда я обернулся к мама и, видя, что она не возражает, наконец понял: эти люди прибыли по ее зову. Серорук и стал той помощью, о которой я просил, – помощью, оказать которую сама она не могла. В глазах у мама стояли слезы: то была мука львицы, готовой на все, лишь бы спасти детеныша, и не видящей иного выхода.

– Нет! – выкрикнула Селин. – Вы моего братика не заберете!

– Тише, Селин, – шепнула мама.

– Я его не отдам! – заплакала сестренка. – Спрячься за мной, Габи!

Она зло вскинула кулачки, а я заслонил ее собой от всадников и крепко обнял.

Я знал: дай ей хоть шанс, и она выцарапает Сероруку его холодные глаза, заглянув в которые я кое-что понял.

– Это Божьи люди, сестра, – сказал я Селин. – И на это Его воля.

– Тебе нельзя уезжать! – отрезала Селин. – Так нечестно!

– Может быть, но кто я такой, чтобы перечить Вседержителю?

Не стану лгать, я испугался. Желания покидать ma famille, мой маленький мирок, не было, но нас по-прежнему окружали селяне, глядевшие со страхом и яростью.

Зубы у меня снова стали прежними, но во рту все еще стоял привкус крови Ильзы. И на мгновение мне показалось, будто время застыло на кончике ножа. Душой такие моменты всегда чувствуешь. Эти люди предлагали мне спасение. Путь в жизнь, о которой я и не мечтал. Но я понимал, что заплатить за нее придется ужасную цену. Знала это и мама.

Разве у меня был выбор? Остаться не выйдет, только не после случившегося.