Империя вампиров

– Как ты смеешь мне перечить? Серебряная сестра ничем не владеет, не стяжает земных благ. Подчиняется старшим.

– Я еще не в Серебряном сестринстве, – с вызовом проговорила девушка.

Настоятельница ударила ее снова – так, что даже я вздрогнул, а от следующей оплеухи сестра-новиция упала на колени. И без того страшное лицо настоятельницы и вовсе перекосило от злости, когда она пригрозила:

– И не войдешь в него, если не оставишь своего высокомерия!

– Славно! Не больно-то хотелось!

– Кто бы сомневался! Но для приблудной дочери в этом мире есть два места, Астрид Реннье! Либо на коленях у алтаря Господа, либо на спине в борделе!

В конюшне воцарилась пугающая тишина.

Астрид свирепо смотрела на настоятельницу снизу вверх. Халид явно не спешил заступаться за новицию, но вот я был тот еще дурень…

– Прошу прощения, – сказал я. – Если конь принадлежит доброй мадемуазель…

– Никакая она не мадемуазель, – отрезала настоятельница. – Она сестра-новиция Серебряного сестринства. Ей принадлежит разве что ряса.

Она не заслуживает ничего, кроме наказания, которое и получит, а ты прикуси язык, если не желаешь разделить его с ней.

– Не вмешивайся, де Леон, – велел мне Халид.

Я в нерешительности посмотрел на настоятеля, а Шарлотта тем временем достала из рукава облачения кожаный ремень с коротким и острым наконечником.

– Моли Бога о прощении, – приказала она девушке.

Сестра-новиция ответила ей злобным взглядом.

– Не стану я ни о чем мол…

Не договорив, она задушенно вскрикнула, когда ремень опустился ей на спину.

– Моли, дочь шлюхи!

Астрид вскинула голову и яростно бросила:

– Пошла ты на хер.

Девушки ахнули. Жесткость во взгляде Астрид, ее упрямство потрясли меня, но больше всего удивило жестокое обращение. Я знал, каково это, когда тебя так лупцуют. Знал, сколько мужества требуется, чтобы сносить избиение молча. Плеть еще шесть раз опустилась Астрид на спину, но она не сдалась. Она бы скорее умерла, чем стала просить прощения, и я, испугавшись этого, взмолился вместо нее:

– Настоятельница, прошу, остановитесь! Если надо разделить наказание…

Я вздрогнул от боли, когда руку мне стиснули стальные пальцы, и обернулся.

– Не место тебе говорить, инициат, – предостерег меня Халид.

– Настоятель, эта жестокость переходит гр…

Он еще крепче сжал мне руку, кости чуть не треснули.

– Не. Место. Тебе. Говорить.

Я чувствовал себя трусливым выскочкой. Во рту стоял кислый привкус, в животе похолодело.