Империя вампиров

Тот пытался встать на сломанную ногу, но она выгнулась под неестественным углом, и он снова рухнул, закатывая большие карие глаза. Его агонию я переживал, будто собственную.

«Ты знаешь, как д-должно поступить, Габриэль?» – снова прозвучал серебристый голос.

Я посмотрел на меч у своих ног, обнаженный и забрызганный грязью. Эфес на две руки в кожаной оплетке, посеребренная гарда в форме прекрасной дамы, раскинувшей руки. Клинок имел плавный изгиб, в духе старинных тальгостских традиций, наделенный смертоносным изяществом.

Выкованный из темного чрева упавшей звезды еще в Легендарную эпоху. Правда, он был сломан – много, как теперь кажется, жизней назад.

«Не хватает шести дюймов острия».

– Заткнись, – велел я голосу.

«Они его учуют, р-разорвут на части, точно говорю, хлынет кровь, горячая и липкая, а он будет ржать, ржать и рж-ж-ж-жа-а-а-ать. Окажи ему величайшую милость».

– Зачем ты всегда говоришь мне то, что я и так уже знаю?

«А з-зачем ты всегда этого ждешь?»

Я заглянул в глаза своему коню, забыв о боли в сломанной руке.

За прошедшие годы из всех, кого я называл другом, остался только Справедливый. Сквозь боль и страх, в темнейшие свои часы он всегда смотрел на меня, своего Габриэля. Того, кто повстречал его мальчишкой в конюшне Сан-Мишона, кто выехал на нем, когда никто из так называемых братьев не вышел проститься. Он доверял мне и, несмотря на боль, верил, что я как-нибудь все исправлю.

Я пронзил его мечом в самое сердце.

Не самый быстрый конец, какой я мог даровать ему.

У меня был заряженный пистолет, но до наступления ночи оставалось всего два часа, до Гахэха идти пешком предстояло по меньшей мере час. Порченые наверняка уже летели к нам, точно мухи, а всадник без коня для них – готовая пища.

Уж лучше быть сволочью, чем дураком.

И все же я остался со Справедливым, пока он умирал. Истекая кровью прямо в грязь, он тяжело опустил голову мне на колени. Небо потемнело, а мои горячие слезы мешались с ледяным дождем. Свой сломанный двуручник, обагренный яркой кровью друга, я воткнул в землю.

Снова глянул наверх, зная, что Бог смотрит в ответ.

– Падла, – сказал я ему.

«Г-габриэль», – прошептал у меня в голове меч.

– И ты падла, – зашипел я на него.

«Габриэль», – уже настойчивей повторил он.

– Чего? – Я гневно воззрился на клинок. В горле сдавило. – Можешь дать мне хотя бы секунду, чтобы оплакать его, сука ты нечестивая?

Когда меч заговорил снова, у меня застыла кровь в жилах.

«Габриэль, они ид-дут».