Темный рассвет

Во тьме, среди прекрасных кричащих лиц, тянущихся рук и призрачного света могильной кости, Мия видела отражение его отца в этих бездонных черных глазах.

Но в конце концов он взял ее за руку.

– Ты это чувствуешь?

Голос Мии эхом раскатывался во тьме – так громко, что становилось неуютно. Казалось, они преодолели уже целые мили, шагая по извилистому лабиринту туннелей. Стены и неровный пол были сделаны из все тех же каменных рук и лиц.

Было отчего-то крайне неприятно наступать на раззявленные в безмолвном крике рты.

Мия не сомневалась, что они находятся где-то в некрополе Годсгрейва, но все вокруг выглядело незнакомым. Она даже представить себе не могла, что побудило кого-то потратить годы на подобную резьбу на стенах и полу. Чем глубже они заходили, тем беспокойней она себя чувствовала. Иногда она замечала какое-то движение боковым зрением, готовая поклясться, что одна из каменных рук пошевелилась, или что одно лицо повернулось следом за ней. Но когда девушка смотрела прямо на них, они оставались неподвижными.

Темнота казалась удушающей, воздух – тяжелым, пот обжигал порезы и раны на коже. В груди, без особой причины проклевывался безымянный, бесформенный гнев. С каждым шагом ощущение, которое преследовало Мию с тех пор, как она очнулась в этом месте, становилось все сильнее. Тяга мотылька к огню.

Пока что страх темноты брал верх над ненавистью, и хоть Йоннен отказался долго держать Мию за руку, далеко он не отходил. Ведя его по туннелям, держа перед собой фонарик из могильной кости, Мия время от времени оглядывалась и видела, что брат смотрит на нее с неприкрытой злобой.

Целиком игнорируя призрачное сияние фонарика, их тени упорно тянулись дальше по коридору, неестественно удлиняясь.

С каждым шагом притяжение росло.

Ярость загоралась ярче в груди.

– Мне здесь не нравится, – прошептал Йоннен.

– Мне тоже, – ответила Мия.

Они пошли дальше, стараясь держаться вместе. Мия ощущала гнев, пульсирующий в воздухе. Чувство глубокой и неизменной злости.

Боли, жажды и голода – все вперемешку. То же чувство охватило ее во время Резни в истинотьму. Во время победы на арене.

Озлобленность, укоренившаяся в самих костях города.

Воздух казался плотным и маслянистым; Мия могла поклясться, что учуяла кровь. Лица на стенах определенно двигались, пол ходил ходуном, руки тянулись к ним, каменные губы беззвучно произносили слова. Сердце Мии чуть не выпрыгнуло из груди, когда кто-то коснулся ее пальцев.