Темный рассвет

Плечо и шея перевязаны бинтом, пропитавшимся алым. Лицо бледное, волосы с проседью намокли от пота. Но его было ни с кем не перепутать. Мужчина вышел вперед и поднял руки, как пастух перед стадом овец, выпрямляя три пальца в знаке Аа.

– Отец… – выдохнул Йоннен.

Мия злобно покосилась на брата, гадая, хватит ли ему глупости звать на помощь. Но, похоже, он слишком боялся безочажного юношу, державшего его на руках, чтобы поднимать шум. А вот жителей, напротив, охватила волна ликования, пронесшаяся оглушительным ревом от тех, кто стоял достаточно близко, чтобы разглядеть консула собственными глазами.

Стоявшие позади закричали, требуя правды и проталкиваясь вперед. К ним тут же направились солдаты с дубинками наготове. Улицы раскачивались и шли ходуном, люди толкались, плевались и спихивали друг друга с мостов в каналы, хаос расцветал и превращался в…

– Мой народ!

Голос донесся из рупоров вокруг Форума и отразился от стен Сенатского Дома и Хребта. Словно по волшебству, хаос тут же прекратился.

Балансируя на острие ножа.

Он был слишком далеко, чтобы Мия могла рассмотреть выражение его лица, но голос консула был охрипшим от боли. Рядом со Скаевой стояла его жена Ливиана в алом, как кровавое пятно, платье, и в золоте, сверкающим на шее. Мия посмотрела на Йоннена и заметила, что его взгляд устремлен на женщину, которая звалась его матерью.

Мальчик поднял голову к Мие. И быстро отвернулся.

Скаева набрал побольше воздуха в легкие, прежде чем продолжить:

– Мой народ! – повторил он.

 – Мои соотечественники! Мои друзья!

На Город мостов и костей опустилась тишина. Воздух стал таким неподвижным, что можно было услышать плеск далекого моря и тихую молитву на ветру. Мия хорошо знала любовь толпы на арене. Она заставляла их подниматься на ноги, кричать от страсти, заставляла ликовать, плакать и петь ее имя, как гимн небесам. Но за все время на песке ей никогда не удавалось пленить их подобным образом.

Юлия Скаеву называли «Сенатум Популиис» – народным сенатором.

Спасителем республики. И хоть ей было тошно это признавать, Мию восхищало, что он мог заставил весь город застыть, как поверхность пруда, всего парой-тройкой слов.

– До меня дошли слухи! – провозгласил консул. – Слухи, что ваша республика обезглавлена! Что ваш консул убит! Что Юлий Скаева пал! Я услышал этот шепот и в ответ я кричу вам правду! – Он стукнул красным от крови кулаком по балюстраде. – Вот он я! И видит Бог, тут я и останусь!

Рев.