Зеленая

 – Все правильно! Сегодня ты покидаешь эти края и больше никогда их не увидишь.

– Эта дорога ведет не к небесным похоронам!

Видимо, он не нашелся с ответом, потому что посмотрел на меня как-то странно. Потом он взял меня за плечо и больно развернул в другую сторону. К будущему.

Мы шли до самого конца дня; время от времени мы небольшими глотками пили воду из его кожаной фляги. Дорога, по которой мы шли, стала узкой и каменистой. Даже изгороди закончились; вокруг простиралась ничейная или заброшенная земля.

Торчали темные, грубые валуны. Некоторые были такими большими, что дорога делала петлю, огибая их. Даже растительность была здесь бурой и пыльной. Если дома глаз радовали яркие цветы и плоды, то здешние растения выставляли напоказ колючие шипы. Все время громко и назойливо жужжали насекомые; иногда они затихали, услышав резкий крик какой-то невидимой хищной птицы.

Тени, которые падали от немногочисленных деревьев, стали длиннее; да и самих деревьев стало чуть больше.

Я то и дело спотыкалась от усталости. Вскоре я поняла, что подъем закончился и мы спускаемся под гору.

Вдали, у подножия горы, с которой мы спускались, простиралась серая равнина, которая уходила далеко во мрак.

– Это море, – сказал Опарыш. – Слышала когда-нибудь о море?

– Что такое море? Камень?

Он засмеялся. На миг мне показалось, что я расслышала его подлинную сущность, которую он прятал под черной материей и невнятными словами.

– Нет.

Море – это вода. Вся вода, какая только есть на свете.

Его слова напугали меня. Одно дело – канава, и совсем другое – вода, способная залить целое рисовое поле.

– Почему мы идем туда?

– Мы проверяем, насколько ты сильная.

– Нет, нет. Зачем нам нужно в воду?

– Море – следующий шаг на твоем жизненном пути.

Безмерность его слов потрясла меня. Я видела, что дальний край воды теряется вдали.

– Я не могу так далеко проплыть!

Опарыш снова засмеялся.

– Идем! Скоро будет дом, где мы поедим. Я расскажу тебе о… – Он нахмурился, видимо забыв нужное слово. – О водяных домах, – сказал он наконец со смущенным видом.

Хоть я и была мала, я прекрасно понимала: никто не строит дома из воды. Либо Опарыш – идиот, что казалось маловероятным, либо он плохо знает наши слова.

– Я хочу есть, – вежливо ответила я.

– Пошли, – ответил он.

В тот вечер в придорожной харчевне мы ели густую похлебку.