Мое ходячее несчастье

– Ты ограбил медицинский центр?

Откуда голубке знать, где берут такие вещи?

– Нет. Почему?

Она скривила мордочку:

– У тебя там пожизненный запас презервативов.

Ну вот, началось!

– Береженого бог бережет, так ведь?

С этим было не поспорить. Я ждал, что Эбби начнет кричать и обзываться, но она просто закатила глаза. Я продолжал листать учебник, стараясь не выдать своего облегчения.

– Ладно, давай начнем отсюда… Боже мой! Фотосинтез? Разве вы его в старших классах не проходили?

Она замялась:

– Вроде как проходили… Это вводный курс, Трэв.

– Ты ведь ходишь на матанализ! Как можно быть такой продвинутой по математике и такой отсталой по естественным наукам?

– Я не отсталая. Любой курс начинается с повторения.

– Да что ты говоришь! – съязвил я. Потом принялся в общих чертах объяснять суть фотосинтеза и строение растительной клетки. Говорил долго и нудно, но Эбби слушала, не пропуская мимо ушей ни единого слова. Даже можно было подумать, будто я сам интересую ее не меньше, чем получение зачета.

Голубка сняла очки:

– Сдаюсь. Я больше не могу запомнить ни одной макромолекулы.

Ну и хрен с ними, с макромолекулами. Пора спать.

– Хорошо.

Эбби вдруг забеспокоилась, и я почему-то воспринял это как обнадеживающий знак. Она осталась в комнате наедине со своими нервами, а я отправился в душ. Мысль о том, что голубка только что стояла голая на том самом месте, где сейчас стою я, возбудила меня, и, прежде чем вылезти, мне пришлось минут пять простоять под ледяной водой.

Когда я вернулся в спальню, Эбби лежала на боку с закрытыми глазами. Неподвижная, как доска. Я сбросил с себя полотенце, надел трусы, потом заполз в постель и выключил свет. Голубка не шевелилась, но я знал, что она не спит: каждый мускул ее тела был напряжен. Наконец она повернулась ко мне:

– Ты тоже будешь здесь спать?

– Ну да.

– Я знаю, но… – Она осеклась, пытаясь найти какой-нибудь выход из положения.

– Разве ты не научилась доверять мне? Клянусь, я буду вести себя самым лучшим образом.

При этих словах я показал ей руку с тремя поднятыми пальцами: указательным, средним и мизинцем, – намекая на то, чего обещал не делать. Этот похабный жест был прекрасно известен моим «братьям» из Сиг Тау, но голубка его не поняла.