Трудовые будни барышни-попаданки 3

С продажи закусок, а еще – со штрафов, какие накладывают на любого, кто решит сам гнать и продавать спиртное. Штрафы, вестимо, взыскивались через полицию, только кто же с ней захочет дело иметь, если можно обойтись? Те же кабатчики частенько самогоноварением баловались, а еще чаще – скупкой неучтенных спиртных напитков. Посему держали на взятках не только полицмейстера, но и откупщика.

Однако основные доходы этот товарищ получал за счет обмера, обсчета, запугивания мелкого производителя и фальсификации водки. Проще говоря, понижения градуса.

Бывали среди них, конечно, те, кто «воровал в меру, по совести». Но не все, далеко не все. А уж если в уезде, то монополист.

В общем, до Нижнего подальше ехать будет, зато вернее. Там и подсказать есть кому, и посодействовать, рекомендацию к хорошему откупщику дать. Если явится управитель от Эммы Марковны Шторм, то не поймут. Еще и скаламбурят: почему не от Бури? Если же от Никитиных, то поймут сразу. И отнесутся с уважением, как к контрагентам самого серьезного торгового дома губернии.

Примерно с такими же напутствиями я отпустила Алексея Ивановича со спиртовым обозом. Дала ему рекомендательное письмо, повелев сперва заглянуть в контору Никитиных, а потом на завод.

На сборы ушел вечер, проводила поутру. И решила все же добраться до бумаг покойного Эммочкиного мужа. Просто сесть и прочитать.

«Дорогая моя Эммочка…»

Чуть лист не отложила. Будто принялась читать чужое письмо.

А может, и лучше, что чужое. Вот если начиналось бы оно «Дорогая Эммушка»… вот так было бы хуже.

Будто мой родной человек написал. И я знаю, что его уже нет.

Нет, тот Миша, что лежит в предместьях Парижа, писал Эммочке. А вот мой Миша…

Я заставляла себя читать этот текст, пробираясь через, в общем-то, твердый, уверенный почерк, только чернила плохие, выцветшие. Может, это и к лучшему – будто я в архиве, читаю древнее письмо.

Писал супруг Эммы Марковны, что он уже гвардейский капитан, что война заканчивается, что следующее письмо пришлет из французской столицы.

А еще писал, что цыганка ему гадала в Страсбурге, что путь его славный, а жена его любит. И еще что-то добавила на неведомом языке, но он не понял.

Вот я – поняла.

Отбросить сантименты, читать дальше. В этих письмах должны быть ответы на вопросы, возникшие еще с осени.

Не сразу расслышала стук в дверь.

– Эмма Марковна, – несмело сказал Ванька, – к вам…

Глава 9

– Эмма Марковна, – несмело сказал Ванька, – к вам…

И запнулся.