Царство и священство

Да и откуда ему быть, если уже не Господь, а мятежный человеческий ум произвольно определяет, что для личности хорошо, а что плохо?

Все тайны души, духовные порывы становятся заложниками утилитарной этики светского государства: полезно для здоровья причащаться или нет, вредна эта религия обществу или нет, если вредна, то насколько и какая конкретно? и т. п.[72 - Тихомиров Л.А. Два объяснения // Тихомиров Л.А. Критика демократии. М., 1997. С. 504.] Предложите светскому мыслителю, чтобы Церковь вообще исчезла, и он согласится с этим без долгих колебаний: столь велика в нем уверенность в собственных силах и неверие в Бога.

Правда, почему-то забывается, что в этом случае источником самовлюбленной гордыни может быть только идея о происхождении человека от обезьяны: разве можно совместить признание себя Божьим творением и неверие в Него? Остается что-то одно: или обезьяна, или Бог.

Как видно, ничего принципиально противоположного в столь разных на первый взгляд доктринах, как отделение Церкви от государства, подчинение государства Церкви и подчинение Церкви государству, не содержится.

Светская доктрина, протестантизм и Римо-католичество соотносятся друг с другом как глухой и слепой, безногий и безрукий. Они, конечно, разно-качественны (как разнятся между собой внешние проявления болезни), но столь же далеки от истины, как инвалид от здорового человека.

III

Негативные примеры, неизбежно возникающие при любом характере взаимоотношения Церкви и государства, а, следовательно, и участия Церкви в политике, сами собой подводят нас (или, как говорят, указывают методом от обратного) к единственно верному выводу: Церковь не может быть аполитичной! Но вот другой вопрос, какими принципами следует руководствоваться при определении ее взаимоотношений с государством в сфере политики? Где пролегают границы ее деятельности? Какие формы может принимать ее участие в управлении государством?

Прежде всего, участие Церкви в политике посредством распространения Учения Христа и знания об истинной природе и целях государства не позволяет высшему политическому союзу принять самодостаточное значение.

Государство крайне необходимо человеческому обществу, но когда оно утрачивает понимание своего подлинного назначения слуги Церкви в деле просвещения Ею человечества, распространения высших нравственных заповедей, то сразу же происходят весьма неприятные превращения: из народного и державного тела оно сужается до аппарата управления и принуждения.