Весь этот свет

– Мистер, э-э-э…

– Кэлхун, – сказал папа, энергично пожимая Эллиотту руку. Он повернулся ко мне. – Ты, кажется, говорила, что вы познакомились вчера вечером? – Он посмотрел на Эллиотта. – Ты даже не узнал ее фамилию?

Эллиотт застенчиво улыбнулся.

– Наверно, я немного нервничаю, встретив вас.

Папа посмотрел на него с теплотой и заметно расслабился.

– Ты знал, что ее первое имя Принцесса?

– Папа! – зашипела я.

Отец мне подмигнул.

– Возвращайся домой к ужину.

– Да, сэр, – сказал Эллиотт, делая шаг в сторону.

Проходя мимо папы, я быстро чмокнула его в щеку, потом вслед за своим новым другом спустилась с крыльца и вышла за калитку.

– Уже так жарко, – заметил Эллиотт, утирая испарину со лба. – Погода этим летом будет отвратительная.

– Ты рано пришел. Какие у тебя планы? – спросила я.

Он слегка подтолкнул меня локтем в бок.

– Проводить время с тобой.

– А как насчет фотоаппарата?

– Я подумал, сегодня мы могли бы прогуляться до ручья.

– Чтобы?..

Он поднял повыше фотоаппарат.

– Пофотографировать.

– Ручей?

Эллиотт улыбнулся.

– Увидишь.

Мы двинулись на север, в сторону кафе «У Браума». Не дойдя до него, мы свернули на боковую улицу, покрытую не асфальтом, а гравием и красноватыми камешками, и прошли около мили по направлению к Глубокому ручью. Ручей был узкий, в некоторых местах не шире десяти футов, так что, разбежавшись, я вполне могла бы его перепрыгнуть. Эллиотт вел меня вдоль берега, пока наконец не нашел особо понравившееся ему место.

Он перестал разговаривать со мной и принялся щелкать фотоаппаратом. Эллиотт быстро сделал снимок, проверил настройки, потом сделал еще несколько кадров. Понаблюдав за ним с час, я стала бродить вдоль берега сама по себе, ожидая, пока Эллиотт не удовлетворит свою страсть к фотографиям.

– Прекрасно, – сказал он наконец. – Идем.

– Куда?

– В парк.

Мы пошли в сторону Джунипер-стрит, по дороге завернули в кафе «У Браума» и купили холодной воды. Я прижала большой палец к плечу, сильно нажала и отняла руку.

– Солнечный ожог? – спросил Эллиотт.

– Я вечно обгораю в июне. Один раз сгорю – и готова к лету.

– Я бы не был так уверен, – поддразнил меня Эллиотт.

Я с завистью поглядела на его бронзовую кожу. На вид она казалась мягкой, и мне захотелось к ней прикоснуться. От этих мыслей мне стало не по себе, потому что прежде я ни о чем подобном не думала.