Весь этот свет

Я скучал по парку, по ручью, по долгим прогулкам, когда мы просто брели куда глаза глядят и по поеданию мороженого на скорость.

Хлопнула входная дверь, и я встал. Подошел к окну и выглянул наружу, прячась за занавеской. Пикап мамы отъезжал от дома, за рулем сидел папа. Моя мать сидела на пассажирском сиденье, и они продолжали орать друг на друга. Когда машина скрылась из виду, я выбежал из комнаты, выскочил на улицу и помчался к дому Доусона Фостера. Прозрачная дверь задребезжала под ударами моего кулака. Через несколько секунд на пороге появился Доусон.

Его лохматые светлые волосы были зачесаны набок, но длинная челка все равно скрывала его карие глаза.

Он нахмурился, глядя на меня озадаченно.

– Тебе чего?

– Можно одолжить твой телефон? – спросил я, тяжело переводя дух.

– Наверное, – ответил он, отступая в сторону.

Я юркнул в дом, и мне в лицо сразу ударила волна охлажденного кондиционером воздуха. На потертом диванчике валялись пустые пакеты из-под чипсов, все горизонтальные поверхности покрывала пыль, частички которой танцевали в лучах солнечного света.

Мне инстинктивно захотелось помахать рукой перед носом, чтобы отогнать их.

– Знаю, жарко, как в пекле, – сказал Доусон. – Мама говорит, что наступило «бабье лето». Что это значит?

Я уставился на него, и тогда он взял лежащий на журнальном столике телефон и протянул мне. Я схватил мобильный, стараясь вспомнить номер тети Ли. Набрал нужную комбинацию цифр, приложил телефон к уху и замер, молясь всем богам, чтобы тетя взяла трубку.

– Алло? – настороженно проговорила тетя Ли.

– Тетя Ли?

– Эллиотт? У вас все хорошо? Как дела?

– Неважно. Большую часть времени сижу под домашним арестом.

Тетя вздохнула.

– Когда начинаются футбольные тренировки?

– Как мистер Кэлхун?

– Что, прости?

– Отец Кэтрин. Он поправился?

– Мне жаль, Эллиотт. Похороны состоялись на прошлой неделе.

– Похороны, – я закрыл глаза, чувствуя, как сдавило грудь. Затем на смену этому ощущению пришла ярость. – Эллиотт?

– Я здесь, – процедил я сквозь зубы.

 – Вы не могли бы… вы не могли бы пойти к Кэлхунам и объяснить Кэтрин, почему я уехал?

– Они ни с кем не хотят общаться, Эллиотт. Я уже пыталась: принесла им запеканку и партию шоколадных пирожных, но они даже не открыли дверь.

– Как Кэтрин? Вы не могли бы проверить, что с ней? – спросил я, потирая шею и затылок.

Доусон наблюдал, как я расхаживаю туда-сюда, в его глазах ясно читались беспокойство и любопытство.