Они найдут меня сами

А и я рад: чем ближе к ночи – тем мне лучше.

Моя очередь подошла как раз в мое любимое время. Солнце за горизонтом. Ночь. Прохладно. Я стою у какого-то бетонного забора. Девушка из съемочной группы ведет меня к стоящему в глубине одноэтажному зданию. Пионерский лагерь? Очень похоже на пионерский лагерь. Подходим к зданию. Вывеска «Пансионат „Орбита“». Девушка прошла внутрь помещения, и через минуту вышла Оксана. В этом месте хочется поставить смайлик, но я пишу книгу. Я улыбаюсь ей как родной!

– Привет, Оксана, как твой малыш, выздоровел?

Она удивленно смотрит на меня.

– Да, все хорошо, а что?

– Да, все хорошо! Рад тебя видеть! Давай! Колдуй!

Оксана, конечно же, не поняла, что я имею в виду, но, как обычно, энергично взмахнула своей кистью… и все, внешние датчики как будто отключились. Открылась дверь, и по взмаху руки я пошел на съемочную площадку.

Большой коридор. Запах, который мне хорошо знаком. Так может пахнуть только медицинское учреждение. С пятнадцати лет я знаю этот запах.

Ведущий объявляет задание. Почувствуйте, что здесь произошло. Закрываю глаза. Картинка появляется стремительно. Багровые полосы по линолеуму. Кровь. Открываю глаза, двигаюсь дальше. Стол, стул, кабинет. Опять закрываю глаза. Пытаюсь вытащить информацию из какой-то банки. Пусто, пусто, вот – есть. Женское лицо, молодое, совсем молодое. Ох, какое нехорошее ощущение опасности. Где-то я уже его испытывал. Вспоминай! Цепляю в памяти свой страх еще раз. Вспомнил. Практика в психбольнице в Троицке. Толстые стены, здание бывшей тюрьмы. Мое дежурство. Больной ходит по коридору, все время повторяя: «Я русский и татарин, я русский и татарин». Он подходит к одному углу и крестится, подходит к другому и молится на арабском. «Я русский и татарин». И безумный, нечеловеческий взгляд и мой страх. Я все вспомнил.

Похоже, девушка убита душевнобольным. Холод по спине, очень холодно. Я себе верю. Смотрю, смотрю в эту черноту, картинка опять внезапная. Здесь, прямо под моими ногами, то место, где он ее убивал.

Открываю глаза.

Передо мной женщина средних лет. Мама девушки. Ох, опять эта неизбывная тоска. Говорю все, что видел. Преступник пока не задержан. Многое на камеру говорить нельзя: скорее всего, он отслеживает информацию о себе. Экзамен я сдал, но оперативные сотрудники хотят со мной поговорить. Без свидетелей. Мы уходим в соседнее помещение. Парни молодые, с некоторым изумлением на меня смотрят, но в их взгляде больше надежды на мою помощь.