Толкование путешествий. Россия и Америка в травелогах и интертекстах

Стороной той же медали является тяготение интеллектуалов к радикально иной реальности, которая кажется более первичной и подлинной, чем своя собственная. Начиная с Гегеля, западная традиция полна спекуляциями о внутренней неполноте действующего субъекта и о заполнении нехватки образами Другого. Эмиль Дюркгейм рассказывал:

Обмен предполагает, что два существа взаимно зависят друг от друга, потому что оба несовершенны. ‹…› Образ того, кто нас дополняет, становится ‹…› интегрирующей, постоянной частью нашего сознания[15 - Дюркгейм Э.

О разделении общественного труда. М.: Наука, 1991. С. 63.].

В более тонких формулировках этой идеи уже слышна ирония.

Человек интенсивно желает ‹…› бытия, которого, как ему кажется, сам он лишен и которым обладает, как ему кажется, кто-то другой. Субъект ждет этого другого, чтобы тот сказал ему, чего нужно желать, чтобы обрести бытие. ‹…› Желание принципиально миметично[16 - Жирар Р. Насилие и священное / Пер. Г. Дашевского. М.: Новое литературное обозрение, 2000.

С. 179.].

В категориях Жака Лакана неполнота реального существует не только внутри субъекта, но и внутри Другого. На уровне воображаемого они совместимы и, более того, мыслимы как гармоничное целое; на уровне символического идентичность каждого члена такой пары создается его отличием, отталкиванием от Другого. «Каждый из них не восполняет нехватку в другом, а, напротив, ‹…› воплощает то, чего не хватает в другом»[17 - Жижек С. Возвышенный объект идеологии / Пер. В. Софронова. М.: Худож. журнал, 1999.

С. 174.].

Влечение к Другому обострялось по мере того, как интеллектуалы перенасыщались собственной культурой, а их неудовлетворенность выпадала в осадок. Предметом интеллектуального влечения оказывался дикий Запад или загадочный Восток, рабочий класс или коллективное бессознательное. Модернистская критика собственной культуры как кажимости основана на вере в чужую подлинность, недоступную уму и взгляду. Соблазн Другого всегда обесценивает собственную культуру, которая представляется ненастоящей и несерьезной.

Пытаясь обозначить эти отношения, я предложил искусственное понятие люкримакс, составив это слово из его противоположности, симулякра Жана Бодрийяра[18 - Как писал бывший иезуит Мишель де Серто, «симулякр есть то, чем становятся отношения видимого к реальному, когда измельчается огромность Бытия, которая ранее ощущалась лежащей за видимыми явлениями» (Certeau M. de. The Practice of Everyday Life. Berkeley: University of California, 1984. P.