Французский язык в России. Социальная, политическая, культурная и литературная история

Как указывает Элис Кимерлинг Виртшафтер, дворянство представляло собой неоднородный класс: от придворных-аристократов, стоявших у подножия трона, до «однодворцев», людей из нижних слоев дворянства, которые владели скромным имением и несколькими крепостными[264 - Wirtschafter E. K. Social Identity in Imperial Russia. DeKalb, 1997. P. 36. Об этом писал Николай Иванович Тургенев в книге Tourgueneff N. La Russie et les Russes. 3 t. Paris, 1847. T. 2. P. 27, к которой мы еще обратимся в главах 4 и 7.

]. Русская литература и публицистика XVIII–XIX веков содержат много свидетельств того, что подобное социальное ранжирование действительно существовало, а дворяне имели представление об иерархии, пронизывающей их сословие. Ярким примером может послужить воспоминание одного из мемуаристов о том, как провинциальная помещица требовала, чтобы соседи более низкого социального положения входили к ней в усадебный дом только через вход для прислуги[265 - Roosevelt. Life on the Russian Country Estate. P. 159.]. Неравенство внутри дворянского сословия – которое, как считается, было гораздо более значительным, чем неравенство в среде английского или немецкого дворянства середины XIX века[266 - Lieven. The Aristocracy in Europe. P. 42.], – можно отчасти объяснить жесткими рамками, наложенными на общество петровской Табелью о рангах, регулировавшей даже то, как следует обращаться к человеку определенного чина. Однако неравенство касалось и благосостояния. Наиболее устойчивым критерием для оценки состояния дворян до отмены крепостного права в 1861 году было число мужчин-крепостных, находящихся во владении семьи. Дворяне, во владении которых было более 5000 душ, считались невероятно богатыми; те, у кого было от 800 до 5000 душ, – весьма состоятельными; от 200 до 800 душ – обеспеченными; владение 80–200 душами было среднестатистическим показателем; а имение, в котором было меньше 80 крепостных-мужчин, считалось экономически несостоятельным. Следует отметить, что большинство русских дворян попадало в две последние категории[267 - О различиях между дворянами см.: Roosevelt. Life on the Russian Country Estate. P. xiii; см. также P. 158–159. О благосостоянии дворян, основывающемся на владении крепостными в период, предшествовавший отмене крепостного права, см.: Lieven. The Aristocracy in Europe. P. 42–43, и Roosevelt. Life on the Russian Country Estate. P. 233–234.].