Истории золотого века

Быстрый, как мысль, он тоже прыгнул в море; и… с той поры он теперь вечно блуждает там среди морских водорослей, песка, гальки и затонувших скал; и, хотя у него есть дар предсказания и он может рассказать, что в будущем ждёт каждого из смертных людей, он самтеперь скорбит и сокрушается, потому что не может умереть.

После этого Фемий, видя, что Одиссею надоел его рассказ, взял свою арфу, коснулся ее струн и запел песню о старом Форкисе – сыне Моря и Матери-Земли – и о его странных дочерях, которые живут в краях, далёких от людских домов.

Затем он слегка коснулся своей арфы и запел сладкую колыбельную песню о Сиренах, прекраснейших из всех дочерей старого Форкиса. У них есть свой дом на заколдованном острове посреди Западного моря; и они сидят на зеленом лугу у берега и вечно поют о пустых удовольствиях, о призраках восторга и тщетных ожиданиях. И горе странствующему человеку, который прислушается к ним! Ибо своими чарующими звуками они заманивают его на верную смерть, и никогда больше он не увидит свою дорогую жену или своих детей, которые долго и тщетно ждут его возвращения домой.

Заткни свои уши, о путешественник по морю, и не слушай песни Сирен, поют они так сладко; ибо белые цветы, которые усеивают луг вокруг них, – это не маргаритки, а выбеленные кости их жертв.

Тогда Фемий ударил по струнам своей арфы и заиграл такую странную и дикую мелодию, что Одиссей вскочил на ноги и быстро огляделся вокруг, как будто думал увидеть какую-то мрачную и ужасную фигуру, угрожающую ему из сгущающихся теней.

Но на этот раз бард запел странную, бурную песню о других дочерях старого Форкиса – трех Серых Сестрах Грайях в облике лебедей, у которых только один зуб на всех и один общий глаз, и которые вечно сидят на голой скале у самого дальнего берега Океанского потока. На них никогда не падает луч солнца, и луна никогда не посмотрит на них; но, ужасные и одинокие, они сидят, одетые в свои желтые одежды, и бормочут угрозы и бессмысленные жалобы волнам, которые разбиваются об их скалы.

Недалеко от этих чудовищ когда-то сидели три Горгоны, дочери также старого Форкиса. Они были одеты в крылья, похожие на крылья летучей мыши, и на их лицах был написан ужас. Вместо волос у них были змеиные локоны, а зубы их были подобны свиным клыкам, а руки – медным когтям; и ни один смертный никогда не мог посмотреть на них и снова начать дышать.