Истории золотого века

Он мог вырывать деревья с корнем и срывать с места горные скалы. Именно тогда он голыми руками убил киферонского льва и взял его шкуру для шлема и своей мантии, которые, как мне сказали, он носит по сей день. Вскоре после этого он повел фиванцев в битву с их врагами, минийцами, и одержал над ними славную победу. Тогда Афина Паллада, очень довольная героем, подарила ему пурпурную мантию; Гефест сделал для него нагрудник из чистого золота; Гермес подарил ему меч, Аполлон – лук, а Посейдон – упряжку самых замечательных коней, когда-либо известных на свете.

Затем, чтобы быть во всеоружии, он отправился в Немейский лес и вырубил себе ту крепкую дубину, которую всегда носил с собой и которая в его руках страшнее копья, или меча, или лука со стрелами.

– Я слышал, – сказал Одиссей, – что кентавр Хирон также был одним из учителей Геракла.

– Он был не только его учителем, – сказал Автолик, – но и его другом. Он учил тому, что было справедливо и истинно; он показал ему, что есть на свете вещь, более великая, чем сила, и это – мягкость; и он побудил его изменить свою грубую, дикую натуру на ту, которая полна доброты и любви: так что во всем мире нет никого, кто был бы так полон жалости к бедным и слабым, настолько полон сочувствия к угнетенным, как могучий Геракл.

Если бы не мудрый Хирон, я боюсь, что Геракл не принял бы того счастливого решения, которое он однажды принял, когда ему предложили выбор из двух дорог.

– Что это было? – спросил Одиссей. – Я никогда не слышал об этом.

– Когда Геракл был ещё светлолицым юношей, и вся жизнь была у него впереди, однажды утром он вышел выполнить какое-то поручение своего отчима Амфитриона. Но пока он шел, его сердце было полно горьких мыслей; и он роптал, потому что другие, не лучше его, жили в легкости и удовольствии, в то время как для него не было ничего, кроме жизни, полной труда и боли. И когда он размышлял об этом, он пришел к месту, где сходились две дороги, и остановился, не зная, какую из них выбрать.

Дорога справа от него была холмистой и неровной; ни в ней, ни вокруг нее не было никакой красоты, но он увидел, что она ведет прямо к голубым горам вдалеке. Дорога слева от него была широкой и ровной, с тенистыми деревьями по обе стороны, где пел бесчисленный хор птиц; и она петляла среди зеленых лугов, где цвели бесчисленные цветы; но она заканчивалась туманом и дымкой задолго до того, как достигала чудесных голубых гор вдалеке.