Россия и Франция. От Петра Великого до Ленина

Поэтому той ночью Елизавета пришла в казармы Преображенского полка, одетая в его форму, и, обращаясь к гвардейцам, провозгласила: «Вы знаете, чья я дочь». Такого призыва было достаточно, чтобы поднять многочисленное войско, которое последовало за ней в императорский дворец. Окруженная своей армией, Елизавета застала регентшу и ее супруга спящими, вытащила их из кровати и приказала отправить вместе с их двумя детьми на санях в секретное место, где их поместили под надежную охрану.

Глава 3. Елизавета: Выбор в пользу Франции

Стране объявили манифестом, что на трон взошла императрица Елизавета.

Шетарди незамедлительно выслал во Францию перевод манифеста под названием «Реляция о перевороте, произошедшем в России 6 декабря 1741 года»[2 - Обращаясь к своему правительству, он использовал григорианский календарь.].

Во втором манифесте от 28 ноября императрица оповещала свой народ, что, отказавшись от брака и материнства сама, назначает своим наследником сына старшей сестры, Петра Гольштейн-Готторпского, следуя, таким образом, желанию Екатерины I, которая вначале хотела передать трон внуку Петра Великого.

Организуя заговор, Елизавета поклялась избежать кровопролития. И теперь возникал животрепещущий вопрос о судьбе Ивана VI. Шетарди множество раз повторял Елизавете, что, пока принц жив, корона будет в опасности, поэтому она должна уничтожить его бесследно. Елизавета не соглашалась. После периода блужданий по различным отдаленным от столицы местам он в итоге попадет в крепость Шлиссельбург, откуда, словно призрак, будет витать постоянной угрозой над двумя царицами, которые сменят друг друга на русском троне.

Ночью, последовавшей за переворотом, специальной комиссии было поручено решить судьбы министров. Та высказалась за крайне жестокие меры. Остермана приговорили к колесованию, Миниха – к четвертованию, остальных – к отсечению головы. Великодушная Елизавета смягчила все вынесенные приговоры, заменив их на вечную ссылку.

Некоторые историки считают описанный переворот работой Шетарди или, по крайней мере, плодом чисто французского заговора. Такое суждение опирается на неоспоримый факт поведения Шетарди в начале царствования Елизаветы: тот держал себя крайне уверенно, надменно, утверждая, будто он – единственный или главный советник императрицы. Но очень скоро его положение изменится с появлением в окружении императрицы великого министра Бестужева.