Согласное учение святых отцов Восточной Церкви о душе. Святоотеческая православная психология

Ум нового (= духовного) человека способен постигать отдаленные события, прошлое и многое из будущего, постигать суть вещей, а не только явления, видеть души людей, ангелов и бесов, постигать многое из духовного мира (=потустороннего). Мы имеем ум Христов (1 Кор. 2, 16), говорит духовный ап. Павел.

Сердце нового человека способно «чувствовать» такие состояния, о которых кратко сказано: Око не виде, ухо не слыша, и на сердце человека (плотского, душевного, ветхого) не взыдоша» (Игумен Никон Ворьбьёв, Как жить сегодня, Письма студентам Московской духовной академии 25/X – 62).

Таким образом, учение святых отцов о душе имело тесную преемственность с древним духовно-аскетическим знанием об энергийном устройстве мира и человека и представляло собой чёткую методологию совершенствования (уплотнения) тонкого тела души а аспекте работы с силами и энергиями души и духа. Суть этой работы, именуемой в православии «очищением» души, сводилась к полной замене всех «ветхих» качеств и энергий души, именуемых у отцов «страстями», на противоположные качества и энергии, именуемыми «добродетелями».

Любопытно то, что согласному учению энергии «добродетели» (человеческой) также не были олицетворением совершенства души, как думают многие, а были только главным и необходимым условием совершенства в виде стяжания (накопления) ещё более высоких и совершенных энергий божественной благодати.

В этой связи учение отцов о душе было в первые века христианства ключевым знанием, которое и позволяло практически решать задачу достижения духовного совершенства и спасения души через достижение «нового» человека, который входил в духовный мир осознанно, будучи ещё на земле подготовленным для существования в духовном мире, как мире энергии.

Этим обстоятельством и объясняется запредельный уровень духовных возможностей и совершенств святых отцов первых веков, достижений которых их последователи уже не могли повторить по мере искажения и утраты учения о душе.

Динамика соотношения «внешнего» телесного человека и «внутреннего» душевно-духовного очень хорошо отражена в цитате святителя Дмитрия Ростовского.

«Сугуб есть человек, внешний и внутренний, плотян и духовен: внешний, плотяный, видимый есть; внутренний же, духовный, невидимый, но (по словеси Святаго Апостола Петра) „потае?ный се?рдца человек в неистлении кроткаго и молчаливаго духа“ (1Петр. III:4); и Павел Святый сугубство человеческое изъявляет, глаголя: „аще внешний наш человек и тлеет, но внутренний обновляется“ (2Кор.