Привет, Америка!

За джерсийским побережьем можно было различить прямоугольные силуэты отдельных зданий – их фасады в закатных лучах напоминали Столовые горы в Долине монументов.

Неподалеку оказалось шестиэтажное офисное здание, стеклянные двери которого давным-давно разбили вандалы. Привязав лошадей, исследователи залезли на крышу по лестнице, обвивающей шахту лифта, и осмотрели безлюдные земли, будто покупатели, оценивающие выставленную на продажу дикую местность.

– Пустыня… – В знак уважения Орловский снял шляпу и приложил ее к своей пухлой груди.

 – Кругом одна пустыня и так, наверное, до самого Тихого океана.

Анна Саммерс прикрыла глаза, защищая их от солнечного диска, который уже наполовину скрылся за горизонтом. Кроваво-красное свечение оживляло ее лицо – прибыв на пустынный курорт бледной, Анна показывала заметное улучшение уже в первый день. Не раздумывая, она коснулась плеча Уэйна – профессор явно переживала за судьбу юного безбилетника.

– Странно и в то же время знакомо, как будто я уже бывала здесь.

Грегор, мы же знали, что климат переменился.

– Но не настолько. Здесь прямо-таки Сахара двадцатого века. Мы не готовы к исследованию подобной территории. Что скажете, капитан?

Штайнер снял очки и посмотрел на пересохшую реку. Его сильно загорелое лицо приобрело ястребиный вид, глаза спрятались в глубине глазниц под нависшим над ними закаленным лбом.

– Не соглашусь с вами, Орловский, – спокойно ответил он. – Это лишь очередной вызов природы. Понимаешь, Уэйн?

* * *

Уэйн прекрасно его понимал.

На следующее утро, пока Орловский с Анной Саммерс руководили перемещением экспедиционных запасов с борта на берег, Уэйн присоединился к группе вооруженных моряков, решивших исследовать местность вокруг Нью-Йорка. Под руководством Штайнера они проехали пятнадцать километров по пустыне – высушенной солнцем глуши, простирающейся до самых гор Катскилл и даже дальше. Повсюду, и в Йонкерсе, и в Бронксе, им попадались родники со свежей водой в дренажных трубах, а прямо из треснутой плитки у бассейнов в мотелях росли жалкие на вид финиковые пальмы. Однако этих немногочисленных оазисов не хватило бы для продолжительной экспедиции в глубь материка.

Вид неудавшегося континента лишь побуждал Штайнера двигаться дальше – проснулись его давние запасы сил для выживания в безводном мире. От некогда могучей страны осталась лишь песчаная пыль, мерцающая на солнце, и мысль об этом серьезно затронула всех членов экспедиции.