Неудобные вопросы о религии и Церкви

Осталось лишь самое главное в жизни каждого царя, некий основной ее итог, – а именно то, каким этот человек явился перед Богом. Прочее остается для исследования светским историкам, ученым, политическим аналитикам.

Этот критерий используется Церковью при оценке жизни и деятельности любого правителя. Предстоял ли он перед Богом, сохранил ли верность Богу, делал ли угодное в очах Господних – вот что важно, остальное второстепенно. Если в этой перспективе взглянуть на жизнь последнего русского царя, можно увидеть, что и он, и вся его семья были людьми глубоко верующими: на первом месте в этой семье всегда стоял Бог.

Но Церковь канонизировала последнего русского царя не столько за его жизнь, сколько за то, как он вместе со своей семьей и с близкими семье людьми переносил страдания, как встретил смерть. Суд Божий и суд Церкви отличаются от суда человеческого. Церковь смотрит прежде всего на то, каким был итог жизни человека, ибо именно в предсмертных страданиях и в самой смерти со всей силой проявляется личность, именно в смерти человек нередко поднимается в полную меру своего духовного роста.

Церковь канонизировала царя не как идеального правителя и не как мученика, а как страстотерпца. И члены его семьи, расстрелянные одновременно с ним, канонизированы как страстотерпцы. Такой чин святости существует в Русской Церкви со времен Бориса и Глеба – сыновей князя Владимира, которые пострадали не за Христа, но были прославлены Церковью.

Вместе с Царской семьей погибли четыре человека, которые не захотели оставить ее в испытаниях.

Один из них, доктор Евгений Боткин, представитель известной семьи медиков, недавно был тоже причислен к лику святых. Накануне расстрела он писал: «Мое добровольное заточение здесь настолько временем не ограничено, насколько ограничено мое земное существование. В сущности, я умер, умер для своих детей, для друзей, для дела… Я умер, но еще не похоронен, или заживо погребен – все равно, последствия практически одинаковы… Меня поддерживает убеждение, что “претерпевший до конца спасется”… Это оправдывает и последнее мое решение, когда я не поколебался покинуть своих детей круглыми сиротами, чтобы исполнить свой врачебный долг до конца.

С точки зрения Церкви, доктор Боткин, который добровольно остался с Царской семьей, зная, что ее ожидает, совершил мученический подвиг. Потому и прославлен он был как мученик, а не как страстотерпец.

13.