Землемер

Мне остается объясниться только с Присциллой Бэйярд. А ты в заговоре?

Кэт громко захохотала.

– Ты не отвечаешь, Кэт? Позволь напомнить тебе, что между нами есть обещание ничего не скрывать друг от друга. В настоящее время я очень желаю, чтобы обещание это было выполнено точно! Существует ли такой проект насчет меня?

– Формальный, обдуманный, решенный проект?.. Нет, нет, тысячу раз нет! Может быть, своей откровенностью я наврежу исполнению дорогого для меня желания, но все же я скажу, что ты доставил бы сильное удовольствие и маменьке, и тетушке Мэри, и твоей покорнейшей слуге, если бы влюбился в Присциллу.

Мы все нежно любим ее и желаем, чтобы ты подражал нам, – этим ты осчастливил бы всех нас. Не сердись на мою откровенность, но я слышала несколько раз, что дурно выраженное желание часто вооружает молодых людей против тех людей, кого они желали бы иногда боготворить.

– Может быть, это справедливо, но я могу тебя убедить, что на меня не произведет ни хорошего, ни плохого влияния.

А что думают об этом Бэйярды?

– Откуда я могу знать? Никто из семейства не знает тебя, поэтому не могло быть и намека… конечно, несколько слов, сказанных…

– Да, которые ты, без сомнения, сказала своей подруге Присцилле?

– Никогда! – вскричала с живостью Кэт. – Я не могу говорить с ней о тебе.

– Ну, так говорили матушки?

– Не думаю. Миссис Бэйярд очень осторожна, а маменька слишком деликатна, чтобы первой начать разговор об этом.

– А! Знаю. Верно, генерал взял на себя труд женить меня, пока меня здесь не было.

– Папенька? Есть у него время!

– Так уж, верно, тетушка Мэри похлопотала об этом?

– Что ты! Добрая тетушка живет постоянно взаперти. Знаешь ли, мой друг, что маменька рассказала мне всю ее жизненную историю и то, почему она всегда отказывалась от многих даже выгодных партий.

– Генерал рассказал мне тоже.

Но если об этом сватовстве не знают ни папенька, ни маменька, ни тетушка, если о нем не думали ни старик Бэйярд, ни его супруга, то вспомни, любезная сестрица, что остаются два человека, между которыми может быть эта тайна – это господин Томас и ты. Согласна ли? Ну, олицетворенная откровенность, отвечай!

Кэт была поймана врасплох, – невозможно было вывернуться; я любовался замешательством, от которого она казалась мне еще милее.