Где бы ты ни был

– Да пустите же!

Рука Мэтта внезапно освободилась, кассир плюхнулся на пол, деньги исчезли.

К окошку медленно поднялась голова с большой шишкой на лысине. Кассир, постанывая, торжествующе сжимал пачку двадцаток в руке.

– Вы еще здесь? Уходите немедленно. – Он положил деньги рядом. – Если появитесь в этом банке еще раз, вас арестуют за нарушение общественного порядка.

– Не беспокойтесь, не появлюсь, – сказал Мэтт и вдруг заорал: – Стой! Назад!

Пачка повторила свой перелет. Мэтт инстинктивно поймал ее в воздухе.

Решив, что только одно спасет его от тюрьмы, он сердито спросил:

– Вы зачем деньгами швыряетесь?

– Швыряюсь деньгами? Я?

– А это что такое, по-вашему? – предъявил пачку Мэтт.

– О нет! – простонал кассир.

– Я всерьез намерен пожаловаться директору. – Мэтт шмякнул пачку на прилавок и вознес безмолвную молитву. – Подумать только, кассиры разбрасываются деньгами!

Он отвел руку. Деньги, о чудо, остались на месте, но кассир, как ни старался, не мог их сцапать – в конце концов они вернулись в кассу сами собой.

Мэтт стоял, не в силах оторваться от этого зрелища. Пачка, не даваясь в руки, порхала по кассе, как пьяная бабочка, кассир скакал за ней, точно кот.

– Боже, что я творю! – вскричал он в конце концов, схватившись за голову. – Я, должно быть, с ума сошел!

С этими словами он стал хватать деньги с полок и подкидывать вверх. Зеленая метель закружилась по всему банку.

– Денежки, мои вы денежки…

На место происшествия сбегались другие кассиры и клерки.

Солидный джентльмен с брюшком перемахнул через барьер вокруг своего стола, как заправский спортсмен.

– Зовите доктора! – крикнул Мэтт, пробегая мимо охранника у дверей.

Где-то под потолком прозвенели серебряные колокольчики.

Выезжая из Клинтона, Мэтт больше не сомневался, что Эбби его преследует. Он ни секунды не был свободен – она с самого начала знала, где он. Мышка воображала, что ей удалось сбежать, но кошка ее словила. Мэтту представлялись ужасные фурии – Алекто, Тисифона, Мегера – в окровавленных одеждах, со змеями в волосах.

Они гнали его бичами по всему миру, и у них были лица Эбби.

Полумертвый от усталости, мучимый жаждой и голодом, он поехал на север, но в Канзас-Сити не задержался. Какая-то слабая, еще не угасшая надежда побудила его ехать дальше. В пяти милях от Лоренса его застали лиловые сумерки. Увидев белые шпили и красные черепичные крыши университета, мерцающие под горой Ореада, как маяки, Мэтт понял, на что надеялся.