А что же будет со мной?

Неужели ты не понимаешь, что любой из здешних уродов отдал бы правую руку, чтобы сделать то, что сделал ты?

– А что мне, по-твоему, оставалось? Бросить ее там лежать?

– Да все дело в лошади! – Она сжала руки в кулаки, затем разжала. – Этой сучке лошадь важнее собственного здоровья, мужа и даже денег! Не мог ты сперва подумать, прежде чем рыскать в поисках этой клячи, пусть бы ее нашел кто-нибудь другой!

– Откуда мне было знать?

– И еще кое-что… С чего тебя понесло на стройку с О’Брайеном? Разве Берни не велел тебе надзирать за ним и держаться подальше от стройки? Разве не сказал, чтобы ты не якшался с рабочими? Нет, ты идешь туда и возишься с машинами! Когда Берни об этом узнает, он лопнет от злости.

Я начал закипать.

– Ну хватит! – сказал я. – Не желаю выслушивать от тебя отповеди! Я поговорю с Берни. А теперь убирайся отсюда!

– Я пришла предостеречь тебя, болван! Уже скоро начальство начнет выяснять твою подноготную. Сарафанное радио здесь налажено что надо. Готовь легенду. За тебя возьмется этот сукин сын Уэс Джексон.

Он управляющий у Эссекса. Берегись его! Он такой проницательный, что вскроет тебя одним взглядом. Он захочет узнать о тебе все, что только можно. Что ты здесь делаешь. Кто ты такой. Почему Берни не внес тебя в платежную ведомость. Готовь легенду, или мы пропали. Ты понял?

– Нет. – Я пристально смотрел на нее. – Я не понял, и все это мне не нравится. Если ты…

Шум подъехавшей машины заставил нас обоих быстро обернуться.

– Он уже здесь… Уэс Джексон! – Лицо Пэм стало белее свежевыпавшего снега.

 – Он не должен увидеть меня.

Она стремительно развернулась, метнулась в ванную и закрыла за собой дверь.

Я остался один посреди комнаты.

Глава третья

В дверях моего коттеджа стоял Уэс Джексон, уменьшенная копия Кинг-Конга, впрочем не так уж сильно уменьшенная. В нем было, наверное, шесть футов и пять дюймов, массивный, на вид лет тридцати двух или тридцати трех. Голова у него формой напоминала репу, и эта репа лежала на широких плечах, словно у него вовсе не было шеи.

Маленький нос, маленький рот и маленькие глазки боролись за выживание, утопая в бело-розовом жире. Иссиня-черные волосы были коротко подстрижены. Он носил очки в тяжелой черепаховой оправе, которые немного увеличивали серо-зеленые глаза. Одет он был безукоризненно опрятно: синий блейзер с какой-то пестрой эмблемой на кармане, белые льняные брюки, клубный галстук, пришпиленный к белоснежной рубашке большой золотой булавкой.