Без денег ты мертвец

Когда Фред Бейли, управляющий винным магазином, попросил сначала оплатить его последний счет, Эллиот был в шоке.

– Это тянется уже шесть месяцев, мистер Эллиот, – объяснил Бейли, извиняясь. – Шесть тысяч долларов. Могу я попросить вас?..

Эллиот вылупился на него. Он не мог и предположить, что все эти паразиты, которых он развлекал, сумели высосать за полгода алкоголя на шесть тысяч долларов.

– Я пришлю вам чек, – сказал он беззаботно. – А сейчас, Фред, я бы хотел четыре ящика скотча и пять джина… как обычно.

Пришлешь их ко мне сегодня днем, ладно?

Бейли помялся. Затем, глянув в окно на «роллс», нехотя кивнул. Хозяин такой тачки, сказал он себе, не может быть на мели.

– Хорошо, мистер Эллиот, но все же оплатите этот чек. На меня ведь тоже давят.

В этот момент Эллиот осознал, что его время уходит. Вернувшись на виллу, он собрал все неоплаченные счета и провел безрадостный день, суммируя их. Так он обнаружил, что должен около семидесяти тысяч долларов, и это не считая оплаты за «роллс-ройс».

Выпрямившись, он с тревогой оглядел роскошно обставленную гостиную. В те времена, когда он зашибал деньги, он накупил современной живописи, дорогих скульптур и среди прочего – коллекцию нефритовых изделий, которая обошлась ему приблизительно в двадцать пять тысяч долларов. Все это барахло Эллиот приобрел у Клода Кендрика.

Барни замолк, приканчивая свое пиво, затем прищурился на меня:

– Вы помните, я упоминал Клода Кендрика?

Я сказал, что помню и что Джоуи Лак назвал Кендрика главным перекупщиком в городе.

Барни одобрительно кивнул:

– Так и есть. Я рад, что вы меня внимательно слушаете, мистер Кэмпбелл. Знаете что? Ничто так не обламывает парня Ухо Востро, как глухота аудитории.

Это, сказал я, очень понятно.

Повисла пауза, пока Сэм доставлял очередной стакан пива, и Барни продолжил свой рассказ:

– Настал момент вывести на сцену Клода Кендрика, потому что он будет играть важную роль в похищении марок Ларримора.

 – Барни подался вперед. – Давайте я вам его опишу. Кендрик – это высокий грузный педик около шестидесяти лет от роду, который носит плохо сидящий оранжевый парик и красит губы бледно-розовой помадой. Он лыс как яйцо, а парик носит просто забавы ради. Встречая клиентку, он приподнимает парик, как вы бы приподняли шляпу, – тот еще персонаж, понимаете, мистер Кэмпбелл? Такой жирняй! – Барни хлопнул по своему огромному брюху. – Не так, как я, понимаете.