ЦРУ. Правдивая история

Виснер, например, переманил к себе сотни офицеров из Управления специальных операций, предложив более высокие зарплаты и пообещав больше славы.

Он реквизировал у Пентагона самолеты, оружие, боеприпасы, парашюты и даже лишнюю форменную одежду с военных баз в оккупированных зонах Европы и Азии. Вскоре он уже управлял военным имуществом стоимостью в четверть миллиарда долларов! «Виснер мог запросто обратиться к любому ведомству правительства и попросить выделить ему персонал или финансовую поддержку, которую только захочет», – говорил Джеймс Маккаргар, один из первых, кого Виснер назначил в Управление по координации политики (УКП).

«ЦРУ, конечно, являлось публично известным ведомством, просто проводимые им операции являлись секретными. А что касается УКП, то секретными были не только его операции: само существование организации также держалось в тайне. Таким образом, ведомство в первые годы своего существования было, – и это нужно подчеркнуть, поскольку лишь немногие, по-видимому, знают об этом, – самым секретным в американском правительстве после ядерного оружия». Как и первые образцы ядерного оружия, испытательные взрывы которого оказались более мощными, чем ожидали разработчики, служба секретных операций Виснера росла намного быстрее и распространялась гораздо дальше и глубже, чем кто-либо мог предположить.

Во время войны Маккаргар работал в Госдепартаменте, тесно сотрудничал с русскими и быстро понял, что «единственный метод, который поможет выполнить работу, – держать все в тайне».

Он собственноручно эвакуировал венгерских политических лидеров из Будапешта, доставив их на конспиративную квартиру в Вене, оборудованную Элом Алмером, первым резидентом ЦРУ в этой оккупированной европейской столице. Они быстро подружились. Оказавшись в Вашингтоне летом 1948 года, Алмер пригласил Маккаргара познакомиться с его новым начальником. Виснер пригласил обоих на завтрак в отель «Хей-Адамс», самый модный в Вашингтоне, расположенный недалеко от Белого дома, с видом на Лафайет-парк. Маккаргар сразу же был принят на службу в качестве представителя штаба, и под его началом оказались резидентуры семи стран: Греции, Турции, Албании, Венгрии, Румынии, Болгарии и Югославии. Он вспоминал потом, что, когда явился на работу в октябре 1948 года, «нас было всего десять человек, включая самого Виснера, нескольких офицеров, секретарей и меня… За год это число выросло до четырехсот пятидесяти, а через несколько лет нас стало много тысяч».