Дело о наезде

– Эй, вы, шайка стервятников! – зарычал он полным ненависти и злобы голосом. – С меня довольно! Убирайтесь отсюда! Поняли? Из-за таких скотов, как вы, все аварии и происходят! Чтоб вы сгорели вместе с вашими железными ящиками! Убирайтесь живо! Все убирайтесь!

Толстяк процедил сквозь зубы:

– Я же говорю – настоящие фашисты, – и зашагал к своей машине.

Я вернулся к «понтиаку», завел двигатель, развернулся и быстро поехал домой.

В гостиной, в большом кресле, съежившись, сидела Люсиль. Вид у нее был несчастный, беззащитный и затравленный, а цвет лица напоминал старый пергамент.

Когда я вошел, она замерла, пожирая меня испуганными глазами:

– Ну как, Чес, все в порядке?

Я подошел к бару, налил себе двойное виски, чуть разбавил водой и жадно выпил.

– Я бы этого не сказал, – произнес я, садясь в кресло.

Посмотреть ей в глаза – это было выше моих сил.

– О боже!..

Наступила долгая пауза. Потом она пробормотала:

– Ну а вы хоть… вам удалось увидеть?..

– Там была полиция… – Как сказать ей, что он убит? – Я его не видел.

Снова наступила пауза. Потом снова вопрос:

– Что будем делать, Чес?

Я взглянул на часы над камином. Двадцать минут двенадцатого.

– Думаю, мы едва ли что можем сделать.

Она вздрогнула:

– Как? Мы ничего не будем делать?

– Да, ничего. Уже поздно, и сейчас я отвезу вас домой.

Она всем телом подалась вперед, стиснула руками колени.

– Но, Чес, хоть что-то надо предпринять? Ведь я должна была остановиться. Это, конечно, несчастный случай, но я должна была остановиться.

 – Она стала бить кулачками по коленям. – Ведь он может меня узнать, если увидит. А может быть, он даже записал номер. Нет, что-то обязательно нужно предпринять.

Я допил виски, поставил стакан, потом поднялся.

– Вставайте. Я отвезу вас домой.

Широко раскрыв удивленные глаза, она продолжала сидеть.

– Вы что-то от меня скрываете, да? Что?

– Дело плохо, Люсиль, – выдавил я из себя. – Так плохо, что хуже некуда. Но пугаться не надо.

– Что значит «хуже некуда»? – Голос ее вдруг сорвался на фальцет.

– Вы задавили его.

Она стиснула кулачки.

– Господи! Что, он тяжело ранен?

– Да.

– Отвезите меня домой, Чес. Надо рассказать Роджеру.

– Не нужно ему ничего говорить, – устало произнес я. – Он ничем не сможет помочь.

– Как – не сможет? Капитан полиции – его хороший друг. Роджер ему все объяснит.

– Что объяснит?

– Ну, что я только учусь водить. Что это был несчастный случай.