Ева

Мне нравится, когда женщины так сложены.

Я ничего не имел против того, что она проигнорировала мое появление, не возражал и против обручального кольца. Но вот пеньюар мне решительно не понравился.

Ни одну женщину не красит халат. Даже если она не знала, кто я, ей следовало, по крайней мере, приодеться. Мне и в голову не пришло, что ей может быть совершенно безразлично, как она выглядит. Я подошел к ней с теми же мерками, что и ко всем знакомым мне женщинам, которые скорее согласились бы предстать передо мной обнаженными, чем в халате.

Признаться, я был избалован слабым полом – с моей репутацией, внешностью и состоянием этого было не избежать. Поначалу я наслаждался женским вниманием, хотя и сознавал, что многие обхаживают меня, как обхаживали бы любого перспективного холостяка в Голливуде. Им нужны были мои деньги, имя, вечеринки, которые я устраивал, короче – все, кроме моей персоны как таковой.

Меня же волновали почти все обладательницы привлекательной наружности. Красивые, хорошо одетые женщины являлись обязательной частью моего окружения.

Они вдохновляли меня, развлекали, укрепляли мое эго. Мне нравилось окружать себя красотками, как некоторым нравится развешивать по стенам дорогие картины. Но довольно скоро они мне наскучили. Я обнаружил, что подобные связи сводятся к серии стандартных тактических ходов, и тут обе стороны были настоящими профессионалами. Они жаждали развлечений, подарков и внимания, а я – нескольких часов удовольствия без каких бы то ни было иллюзий.

Единственным исключением оставалась Кэрол. Мы познакомились в Нью-Йорке, когда я ждал постановки своей пьесы. Тогда она была секретаршей Роберта Роувана. Я понравился ей, и, как ни странно, она понравилась мне. Именно Кэрол убедила меня перебраться в Голливуд, где она теперь писала сценарии для «Интернешнл пикчерс».

Полагаю, я не способен долго любить одну женщину. Возможно, меня стоит пожалеть, ведь в старомодном обычае жить всю жизнь с одной женщиной должно быть множество приятных сторон.

А иначе зачем столько людей женятся? И я начал чувствовать, что лишен чего-то в силу своей исключительности.

Было время, еще до переезда в Голливуд, когда я всерьез подумывал жениться на Кэрол. Мне нравилось ее общество, к тому же я считал ее гораздо умнее всех других знакомых дам.

Но Кэрол была завалена делами на киностудии, и мы редко встречались днем. А у меня завелось множество приятелей, и часто я был занят не только днем, но и по ночам.