Идеал воспитания дворянства в Европе. XVII–XIX века

В восемь лет Кретьен развлекался, применяя на практике правила, изложенные в книжке о латинском стихосложении[70 - Это была книга Карамуэля: [Caramuel J.] Joannis Caramuelis primus calamus ob oculos ponens metametricam quae variis currentium, recurrentium, adscendentium, descendentium necnon circumvolantium versuum ductibus… multiformes labyrinthos exornat. Rome, 1663 (Т. I); [Caramuel J.] Joannis Caramuelis primus calamus, tomus II, ob oculos exhibens rhytmicam, quae hispanicos, italicos, gallicos, germanicos, etc. versus metitur… Editio secunda.

Campaniae, 1668 (изд. 2-е; Т. II).]. Такая игра, однако, по словам Байе, была доступна лишь детям, хорошо знакомым с Вергилием и Горацием[71 - Baillet A. Des enfans devenus celebres. Р. 170.], а стало быть, восьмилетний мальчик прочел этих авторов хотя бы частично. Поэтому мы можем предположить, что латынь он начал изучать намного раньше. Конечно, он учил и греческий: на определенном этапе Байе напоминает, какое удовольствие доставило мальчику чтение рукописного сборника греческих стихотворений, составленного французским поэтом Баифом в XVI веке и показанного ему знаменитым филологом Дю Канжем[72 - Ibid. Р. 85.]. Перечисление всех достижений мальчика, о которых говорит книга, займет слишком много времени, и я ограничусь тем, что приведу еще один пример. В перерывах между занятиями Байе писал книгу, а Кретьен де Ламуаньон читал сборник латинских надписей и в одной из них нашел еще одно имя для списка молодых писателей, составлявшегося его наставником: имя римского мальчика, выигравшего приз на поэтическом состязании в эпоху Римской империи. Байе вставил это имя, а также ученое рассуждение о дате состязания в конце первого издания своей книги[73 - Во втором издании Ла Моннуа переместил его на место, соответствующее хронологии (Ibid. P. 15–16).] (вполне возможно, что книга печаталась постепенно, по мере того как Байе ее дописывал) и не преминул упомянуть в этом рассуждении достижение своего ученика. Возможно, с его стороны это не было лестью. Есть косвенное указание на то, что юный Ламуаньон и правда был известен своей ученостью (которое показывает, насколько близкими были отношения между Ламуаньонами и семейством Ле Телье, родственниками министра Лувуа): именно Кретьен де Ламуаньон открывал заседание, на котором публично экзаменовали 12-летнего сына Лувуа, ставшего библиотекарем короля в возрасте девяти лет[74 - Baillet A. Des enfans devenus celebres. P. 180. Юный библиотекарь сдавал экзамен на знание Гомера.