Идеал воспитания дворянства в Европе. XVII–XIX века

Он тоже был отпрыском высокопоставленного семейства: его отец, рекетмейстер Анри д’Агессо (1638–1716), получил от Кольбера и Людовика XIV должность интенданта, а впоследствии стал членом Государственного совета. Хотя до нас не дошло сведений о его образовании, Анри-Франсуа сообщает о нем несколько фактов из биографии своего отца, который сам (при помощи наставников) обучал своих детей и даже брал их с собой в дальние деловые поездки и учил их во время путешествия в карете[86 - Aguesseau H.-F. d’.

Discours sur la vie et la mort de mon p?re // Aguesseau H.-F. d’. Cuvres d’Aguesseau, prеcеdеes d’une еtude biographique par M. E. Falconnet. T. I. Paris, 1865. P. 449.]. Обучение заключалось прежде всего в том, чтобы дать мальчику твердое знание латинского и греческого языков, но включало и ряд более современных предметов, например историю. Когда впоследствии Анри-Франсуа составлял программу обучения для собственного сына, закончившего в итоге курс гуманитарных наук и философии, он высказывал аналогичные идеи[87 - Aguesseau H. -F. d’. Instructions sur les еtudes propres ? former un magistrat // Ibid. T. II. Paris, 1865. P. 51–208.]. Предметы, которые молодой человек должен был изучить сам, включали в себя не только религию и право, но и историю, а также belles-lettres, то есть греческую, латинскую и французскую литературу. Мы видим, что идеал образования у д’Агессо и Ламуаньонов оказывается очень похожим. В обоих случаях можно наблюдать сильную склонность к гуманитарным дисциплинам, стремление быть в курсе современных научных знаний, почтение к отцу (на что указывает обычай писать его биографию[88 - По поводу этого обычая в семье Ламуаньон см. : Vie de M. le Premier Prеsident de Lamoignon еcrite d’apr?s les mеmoires du temps et les papiers de la famille. Paris, 1781. P. viii.]), а также готовность отца лично заниматься обучением сына.

Конечно, не все дворяне мантии реализовывали подобный идеал на деле: кому-то не хватало времени, кому-то – способностей.

В то же время среди дворян мантии, передававших своим сыновьям в наследство свое положение на королевской службе, было обычным делом завещать сыновьям и свою библиотеку[89 - Примеры такой практики можно найти в сборнике работ: Descimon R., Haddad Е. (Eds.). Еpreuves de noblesse. P. 101, 111, 137.], в данном случае выступающую символом образования, которое наследник уже получил или должен был получить.