Итак, моя радость…

Хоть с виду он слабый и безобидный, безобиден он, как гремучая змея, а какая у него башка! Настоящая водородная бомба! И еще: когда он говорит, что куш большой, я верю. Потому-то я здесь. Не знаю, в чем именно заключается работа, но…

– Потому-то здесь я… чтобы вам рассказать, – мягко проговорил Мейски, стоя в дверном проеме.

Перри оцепенел. Рука успела дернуться, потянувшись к спрятанному пистолету. Чандлер вздрогнул, расплескав свой бокал. Вэш быстро отступил от двери. Только Миш сохранил спокойствие: он так и сидел, широко улыбаясь.

Мейски закрыл дверь. Он отрицательно качнул головой Джосу, когда негр потянулся за бокалом, а затем по очереди, не торопясь, оглядел всех четверых.

– Джентльмены, – сказал он своим негромким, отчетливым голосом. – Очень рад познакомиться с вами. Надеюсь, все вы добрались сюда без помех. – Он сверлил их своими серыми глазами. – Без помех?

Все четверо закивали.

– Великолепно. Давайте поужинаем. Я уверен, что вы проголодались. А потом, и только потом мы обсудим наши дела.

Спустя час Миш отодвинулся от стола вместе со стулом и негромко рыгнул.

– Отличный ужин, – сказал он. – Совсем не то, чем нас пичкали в Рокси, правда, док?

Мейски улыбнулся:

– Не будем вспоминать о грустном. – Он закурил сигарету, предложил пачку Вэшу, который отрицательно покачал головой, затем, увидев, что Перри раскуривает сигару, а Миш и Чандлер уже курят, убрал пачку в карман.

За ужином Мейски главенствовал над всей четверкой.

Его мягкие, спокойные манеры сбивали их с толку, всех, кроме Миша, который хорошо его знал и лучился улыбкой, словно гордая мамаша, демонстрирующая свое гениальное чадо. Мейски говорил о политике, путешествиях и женщинах. Слова текли ровным потоком, но время от времени он задавал кому-нибудь из мужчин короткий неожиданный вопрос, внимательно выслушивал ответ, а затем продолжал свой монолог. Ел он очень мало, зато за прошедший час каким-то волшебным образом сумел снять напряжение, и все четверо теперь чувствовали себя друг с другом свободно. Даже Вэш успокоился.

Когда глухонемой убрал со стола, принес две бутылки виски, лед и бокалы, поставил все поближе к гостям и вышел, Мейски опустил острый подбородок на свои птичьи лапки и произнес:

– Итак, джентльмены, поговорим о деле. Я хочу сделать вам одно предложение. Миш, вероятно, рассказал вам, что мы тесно общались три года. Другого такого любителя таблеток, как Миш, еще поискать.