Темный контракт

– Артур Щербаков! Глава рода Трощеных настоятельно приглашает вас на аудиенцию!

– А не хотел был глава рода Трощеных сам пойти…

Матерная конструкция с отсылкой на половые органы, несколько видов извращений и точное направление движения заставило сердце пропустить удар. Я думал, что изучил русский язык досконально, но теперь я обогатил свой лексикон и определённо значительно вырос в духовном плане. А ещё я искренне зауважал Щербакова, что так и не отвлёкся от лечения моей служанки, продолжая свою работу, несмотря на все звучавшие конструкции, более подходящие для портовых грузчиков в самый пик работы.

Память услужливо подкинула данные, что Трощены – один из родов, семейным доктором которого является Щербаков.

– Глава рода хочет с вами поговорить… – переглянувшись с напарником, чуть растерянно рыкнул один из громил и сделал шаг вперёд.

– Я уже говорил с этим придурком. И сказал всё, что думаю о его претензиях и требованиях. Пусть он их засунет…

В данном случае тирада была завязана на особенности пищеварительного тракта и уникальной диете из весьма специфических продуктов.

– Ваше мнение неважно, – уже увереннее надвинулся второй амбал, беря доктора в клещи. – Во время вашего лечения погиб Виктор Трощен, уважаемый родственник главы рода. И вы должны ответить за содеянное!

О! Вот о таких нюансах я был не в курсе! Было бы любопытно узнать больше подробностей, но доктора должны были вот-вот схватить, а это никак не вписывалось в мои планы на его счёт.

Глава 18

Небрежная подножка, чуть не стоившая мне целостности ноги, и амбал, заходивший с моей стороны, начал заваливаться вперёд нелепо, взмахнув руками. Я же, «совершенно случайно» скользнул в сторону и из родового перстня будто сам собой выпорхнул костяной нож. С ним я подскочил ко второму гиганту…

Тут меня словно паровым молотом в грудь ударило – ладонь гиганта небрежно оттолкнула меня, а тело вмялось в пластик шкафа с лекарствами.

Нож при этом, крутясь, отлетел куда-то под столы и исчез из зоны видимости. Оружие не было привязано к кольцу, потому вернуть нож обратно в перстень усилием воли не имелось возможности.