Карточный домик

Давайте сделаем так: вы сообщите Норене о матери, скажете, что это я звонил, она меня хорошо знает. Пусть она мне позвонит, и я объясню ей все, что надо, насчет мистера Теббела. Мой номер телефона: Сикомб, пятьсот пятьдесят шесть.

Снова возникла пауза, затем доктор Грэхем сказал:

– В этом нет необходимости, мистер Эдрис. Как только мистер Теббел появится, я позову Норену. Очень сожалею о случившемся.

– Спасибо, доктор!

– Норена будет готова через полчаса. Доброго вам дня, мистер Эдрис. – И он повесил трубку.

Эдрис тоже положил трубку. Рот его исказился в хитрой и злой усмешке. Он вдруг запрыгал, раскидывая свои короткие ноги, как в казацком танце, и прихлопывая куцыми ручками.

Его зловещая маленькая фигурка еще долго кружила в танце по комнате.

Доктор Уильям Грэхем, высокий лысеющий мужчина, заложив костлявые руки за спину, с усталым видом ходил по своему большому кабинету. До окончания семестра оставалось три дня, и у него еще было много дел, но он не мог ничем заняться, пока не разрешит эту печальную ситуацию с Нореной, одной из лучших своих учениц.

Он уже виделся с девушкой и все ей сообщил. Он сказал также, что скоро за ней заедет адвокат ее матери и отвезет домой.

Норену нельзя было назвать особо привлекательной: бледный цвет лица, очки в голубой пластмассовой оправе, однако она была хорошо сложена и следила за собой и за своими блестящими, как атлас, белокурыми волосами.

– Мама… она умирает? – спросила девушка.

– Она в тяжелом состоянии, Норена.

Крепись. Думаю, мистер Эдрис сказал бы мне, если бы дела были совсем плохи, но она в тяжелом состоянии. – Сказать всю правду Грэхем не решился.

Он так и продолжал ходить взад-вперед по кабинету, когда его известили о приезде мистера Стэнли Теббела.

– Пригласите его сюда, – сказал Грэхем.

Фил Алгир, с соломенной шляпой в руке, вошел в кабинет. На его смазливом лице было подобающее случаю выражение озабоченности, печали и дружелюбия, что тут же расположило к нему Грэхема. То, как Алгир был одет, тоже говорило в его пользу.

Без сомнения, это был достойный человек, чья искренность со всей очевидностью читалась на его лице.

– Извините, что так рано вас побеспокоил, – сказал Алгир сочным баритоном. Он позволил себе скорбную полуулыбку. – Могу себе представить, насколько вы сейчас, в конце семестра, заняты. Но к сожалению, дело срочное, и мне пришлось немедленно приехать.

– Да, конечно. – Доктор Грэхем указал на стул. – Пожалуйста, садитесь.