Души черного народа

Но с другой стороны такое отчуждение лишает темнокожих людей ресурсов, необходимых им для поддержания достойного уровня жизни.

Песни печали

Последняя глава книги посвящена негритянским спиричуэлс, так называемым «Песням печали» [2 - Песни печали – духовные песни афроамериканцев (спиричуэлс), возникшие в период рабства на Юге США, они также служили тайным методом общения рабов, в них мог быть зашифрован протест против условий жизни, высмеивание хозяев, призыв других рабов на тайные собрания и т.

 д.]. Дюбуа стремится продемонстрировать важность этого музыкального жанра для поддержания ощущения единства, общности происхождения, опыта и истории, откуда темнокожие могут черпать силы в самые темные времена. Хотя на протяжении многих лет белые пытались представить спиричуэлс как примитивный, вульгарный жанр, Дюбуа опровергает это мнение, утверждая, что Песни печали – самая прекрасная форма самовыражения, зародившаяся в Америке. Песни печали являются связующим звеном между оторванным от родины народом и традициями его далеких предков. В то время как рабовладельческая система всеми силами пыталась стереть из памяти темнокожих их генеалогию и историю, спиричуэлс, передаваемые рабами из поколения в поколение, пронесли эти знания сквозь все бури и невзгоды.

На протяжении всей книги Дюбуа изучает понятие свободы и то, что оно означает для темнокожих, которые были освобождены тринадцатой поправкой[3 - Тринадцатая поправка к Конституции США, принята 31 января 1865 года.

Текст поправки гласит: «Ни рабство, ни принудительный труд, кроме как наказание за преступление, за совершение которого сторона должна быть должным образом осуждена, не должны существовать в Соединенных Штатах или в любом другом месте, находящемся под их юрисдикцией».], но и после отмены рабства продолжали жить крайне ограниченной жизнью, полной страданий и предрассудков. Его исследование психологических последствий расизма имеет ключевое значение для критического анализа того, что означает свобода. Если в прошлом темнокожие были заключены в тюрьму рабства, то после эмансипации они оказались в плену психологического бремени Завесы, которое было настолько тяжелым, что Дюбуа, по его собственному признанию, даже в некотором смысле завидовал своему умершему в раннем детстве сыну, который не успел испытать на себе разрушительное действие Завесы и навсегда остался «свободным».