Ванга. Огненная библия. Тайна последних пророчеств

Драгомир Гигов оставил воспоминания и о том, как Ванга «работала», как проявлялся уникальный дар ясновидения, свойственный ей.

Вот с ней разговариваешь, шутишь, она смеется, но стоит только произнести: «Ванга, прошу тебя, посмотри этот кусочек сахара, я беспокоюсь о…», как она замолкает, внутренне сосредоточивается и, ощупывая пальцами правой руки кусочки сахара или зарывая их в горсточку сахарного песка, начинает говорить. Говорит связно, несмотря на то что порой не понимает, о чем она рассказывает. Ванга превращается в своего рода микрофон собственного феномена и передает то, что слышит внутри себя, описывает как увиденную картину какое-то совершившееся или предстоящее событие.

Из сахара, пролежавшего ночь под подушкой посетителя, Ванга получает информацию о его прошлом и будущем.

После этого подробного ответа на поставленный вопрос она, словно радиоприемник, отключает феномен и продолжает прерванный разговор.

    Гигов Д. Ванга: сорок лет рядом.

По свидетельству Гигова, дар ясновидения, свойственный Ванге, был для нее тяжелой ношей.

Она и сама говорила, что ей многие завидуют, даже родные, но при этом не понимают, насколько трудно на самом деле быть носителем такого дара.

Незадолго до смерти, оставляя своим близким что-то вроде духовного завещания, Ванга говорила: «Я больна и скоро уйду от вас… Не завидуйте мне ни в чем, а оплакивайте мою жизнь, ибо бремя ее было невыносимо».

При контакте с людьми Ванга поневоле становилась заложницей своего дара ясновидения. К ясновидящей приходили те, у кого были серьезные проблемы в жизни, кого постигли горе и беда и кто хотел получить совет о том, как можно помочь случившемуся или хотя бы облегчить постигшее его несчастье.

«Просматривая» своим внутренним зрением жизненную ситуацию посетителя, Ванга «снимала» с него информацию, а вместе с тем и принимала на себя тяжесть негативных эмоций, исходивших от человека, которого постигло несчастье. Страдания, которые носили в себе приходящие к ней за советом люди, тяжело отражались на ее душевном состоянии.

А Гигов вспоминал:

В критических, драматических ситуациях, связанных с человеческим горем, она от перенапряжения впадала в транс, теряла сознание. Я дважды видел это. Когда приходила в себя, топталась на месте, говорила возбужденно, а впоследствии спрашивала, о чем говорила. Часто жаловалась мне: «Чем я виновата, что мне приходится принимать на себя чужие беды? Мыслимо ли вынести все человеческие страдания?»

    Гигов Д.