Кинжал Челлини

Мы услышали, как заскрипела лестница под тяжестью Гормана.

– Валяйте, – сказал я, плюхаясь в кресло. – Я тоже вам всецело доверяю.

– Не кривляйся, Джексон.

Паркер сидел в кресле прямо и неподвижно. Он стиснул кулаки.

– Тебе платят, и весьма щедро. Я не потерплю от тебя наглости. Понял?

– Пока я получил всего двести долларов, – сказал я, улыбаясь ему в лицо. – Если я вам не по душе, отправьте меня домой. Задаток возместит потерянное время. Я вам не навязываю свои услуги.

Стук в дверь спас его от унижения.

– Входи, – сказал он своим злым, жестким голосом, пряча кулаки в карманы брюк.

Шофер держал в руках поднос. Он успел переодеться в белый костюм, который был ему великоват. Бутерброды готовились неопытной рукой.

Теперь, когда на нем не было кепки, я тотчас узнал его. Этого смуглого грустного человечка с крючковатым носом и печальными влажными глазами я видел в гавани. Любопытно, как он попал к Горману? Несколько недель тому назад он на моих глазах красил лодку у воды. В роли слуги он, как и я, оказался совсем недавно.

Входя, он посмотрел на меня. В глазах у него мелькнуло удивление.

– Это еще что такое? – Паркер указал пальцем на поднос.

– Мистер Горман велел приготовить сэндвичи, сэр.

Паркер встал, взял тарелку и уставился на бутерброды. Потом поднял один из них большим и указательным пальцами.

– Ты полагаешь, это можно есть? – негодующе спросил он. – Когда ты запомнишь: бутерброды должны быть тонкими, как бумага, болван? Переделай!

Резким движением кисти он швырнул всю тарелку коротышке в лицо.

Кусок цыпленка застрял в волосах водителя. Он замер, сильно побледнев.

Паркер подошел к окну, раздвинул шторы и посмотрел в ночь. Шофер навел порядок. Паркер повернулся.

– Мы не хотим есть, дружище. Не возвращайся, – сказал я.

Шофер вышел, не взглянув на меня. Я почувствовал, что внутри у него все кипит.

Паркер бросил через плечо:

– Не смей отдавать приказы моим слугам.

– Если вы будете вести себя как истеричная женщина, я лягу спать.

Хотите мне что-то сообщить – говорите.

Он отошел от окна. Ярость старила его, делала некрасивым.

– Я предупреждал Гормана, что поладить с тобой будет трудно, – сказал он, едва управляя своим голосом. – Я советовал ему не связываться с тобой, мелким жуликом.

Я усмехнулся:

– Меня наняли для того, чтобы я выполнил работу, и я выполню ее, но оскорблений не потерплю. Ни от вас, ни от толстяка. Если вам нужны мои услуги, так и скажите, и хватит молоть языком.