Рокировка с прошлым

Образовавшийся вакуум на месте ног и рук, по примеру нульмерных бомб, с хлопком всосал воздух. Тело, оказавшееся в эпицентре, разорвало на части. Кровь оросила окрестности. Даже до меня долетели брызги, окропив лицо. Кости, органы, мясо и прочая требуха скрутились в четыре неаппетитных шарика.

– Прошу прощения, давно не тренировался. А ты, случаем, не заразился? Даже ваша живучая сверх всяких приличий порода не может регенерировать последствия этой болезни. Не чувствуешь онемения в руках или ногах – это первый симптом.

Я улыбнулся. Не предполагал, что зеленое чешуйчатое лицо может побледнеть, а зрачок сузиться до размеров булавочной головки…

– Не могу сказать! Иван Малахитовый, он везде достанет, и тогда несдобровать…

– Знаешь, что самое паршивое? Никто не знает, как болезнь распространяется, в опасности можешь находиться не только ты, но и твои подельники. Если ничего не предпринять, то и родичи… Очень печально, если начнется эпидемия.

– Все скажу, начальник! Все! Не знаю, кто заказал взрыв… глаз даю, начальник, не знаю! Всегда приходил с закрытым лицом и общался только с Иваном Малахитовым – главарем! Однако знаю, где он сейчас! В здании авиапорта, наблюдает за тем, как мы сделали работу! Там же десяток наших и кто отсюда слинял… сунешься – порешат.

Врать под действием сильных эмоций и в спешке очень несподручно, потому я решил поверить.

– Всегда знал, что улыбка и вежливая беседа – универсальное средство! Примут за равного и в светском обществе, и среди самых отъявленных отморозков.

Третий щелчок пальцами. Чешуйник судорожно скрючился… Ничего с ним не произошло. Зато все следы кровавой бани исчезли, проявив целое тело. Хорошее получилось шоу. Жаль, что моих пяти Ветвей Памяти не хватает на полноценное манипулирование мерностью объектов на расстоянии, иначе все оказалось бы куда проще. Вот только измываться над трупами, даже таких подонков, – нехорошо… эх, не рассчитал сил, оглушая подлеца, больно хрупкий оказался – при беглом осмотре.

Удар ногой, и с влажным хрустом голова чешуйника вывернулась под неестественным углом. Теперь можно продолжать.

Никогда не умел скрывать эмоции. В детстве частенько плакал, по поводу и без. Как следствие, доставалось еще больше. Однако стоило попасть в Университет, слезы стали непозволительной роскошью.