Найди его, а я разберусь

Я даже не знаю, люблю ли тебя, Эд, но я точно знаю, что хочу провести месяц наедине с тобой.

– Мы не можем, Хелен. Это неправильно…

Она коснулась кончиками пальцев моего лица.

– Будь, пожалуйста, душкой, уходи пока. – Она потрепала меня по щеке, а затем отодвинулась от меня. – Я только что вернулась из Неаполя и сильно устала. Говорить больше не о чем. Обещаю, там будет безопасно. Все зависит только от того, хочешь ты провести со мной месяц или нет. Обещаю, ты не будешь связан какими-либо условиями.

Подумай пока. До двадцать девятого числа больше никаких встреч. Я буду ждать на вокзале Сорренто поезд из Неаполя, прибывающий в три тридцать. Если тебя не окажется в поезде, я пойму.

Она пересекла прихожую и на несколько дюймов приоткрыла входную дверь.

Я подошел к ней.

– Нет, Хелен, подожди…

– Прошу тебя, Эд. Давай больше не будем ничего обсуждать. Ты либо приедешь на том поезде, либо нет. Вот и все. – Ее губы скользнули по моим. – Спокойной ночи, дорогой.

Я поглядел на нее, она поглядела на меня.

Выходя в коридор, я знал, что приеду на том поезде.

Часть вторая

I

До поездки в Сорренто оставалось пять дней. За это время предстояло многое сделать, но мне почему-то было трудно сосредоточиться.

Я был словно подросток, с нетерпением ждущий первого свидания. Это меня раздражало. Я-то воображал себя достаточно искушенным, чтобы справиться с ситуацией, в которую поставила меня Хелен, но оказалось, что это не так.

Мысль о том, чтобы провести целый месяц наедине с этой будоражащей воображение девушкой, действительно меня захватила. В моменты просветления – а они случались редко – я говорил себе, что соглашаться на это – безумие, но тут же успокаивал себя тем, что Хелен все предусмотрела. Она сказала, там безопасно, и я верил ей. Я говорил себе, что буду дураком, если не ухвачусь за возможность и откажусь от ее предложения.

За два дня до моего отъезда в Рим прилетел Джек Максвелл, чтобы принять дела на время моего отсутствия.

В 1949 году мы работали с ним бок о бок в Нью-Йорке. Он был крепкий репортер, однако иных талантов, кроме как чутья на новости, за ним не водилось. Я был о нем не особенно высокого мнения. Он был слишком смазливым, слишком лощеным, слишком хорошо одевался и вообще в целом был слишком хорош.

Я подозревал, что он любит меня не больше, чем я его, впрочем, это никак не помешало мне устроить ему теплую встречу.