Найди его, а я разберусь

Если это произошло примерно тогда же, когда прибыл мой поезд – плюс-минус час, – и если полиция заподозрит, что это я столкнул ее с утеса, вот тогда я окажусь в плачевном положении.

К этому моменту я был взвинчен до предела. Моей единственной мыслью было поскорее убраться отсюда, и так, чтобы меня не заметили. Когда я развернулся, собираясь двинуться по тропе вниз, я споткнулся о футляр от камеры Хелен, который выронил, увидев внизу тело.

Я поднял футляр, замешкался, хотел сбросить его с утеса, но вовремя остановился.

Теперь я не имею права ни на одну ошибку. На футляре мои отпечатки пальцев.

Я вынул носовой платок и старательно вытер футляр. Я прошелся по нему раза четыре или пять, прежде чем решил, что от моих отпечатков не осталось и следа. Затем я сбросил футляр с утеса.

Развернувшись, я торопливо зашагал вниз по тропе.

К этому времени начало смеркаться. Солнце, огромный, яростно пламенеющий шар, затопило небо и море красным сиянием. Еще через полчаса станет темно.

Я шел своей дорогой, едва взглянув на уединенную белую виллу, которую видел по пути наверх, однако отметил, что в трех или четырех окнах зажегся свет.

Паника во мне немного улеглась, пока я торопливо шагал по тропе. Мне было тяжело бросать Хелен там, внизу, однако я был уверен, что она мертва, и сказал себе, что необходимо подумать о своем будущем.

К тому моменту, когда я достиг садовых ворот, я уже справился с первым потрясением, вызванным ее смертью, и голова у меня снова заработала.

Я понимал, что самое правильное – вызвать полицию. Я сказал себе: если сделаю чистосердечное признание, расскажу, что собирался прожить с этой девушкой месяц на вилле, объясню, как именно обнаружил ее тело, у них не будет причин мне не поверить. По крайней мере, они не смогут поймать меня на лжи. Но если я буду сидеть тихо, а они по какой-то несчастливой случайности вычислят меня, то совершенно справедливо заподозрят, что я причастен к ее гибели.

Эти рассуждения показались бы мне верными, если бы не новая работа: я хотел возглавить отдел международных новостей больше всего на свете.

Я знал, что должности мне не видать, если Чалмерз узнает правду. Просто безумие отказываться от собственного будущего, а сообщить полиции правду – верный способ потерять все. Если не буду высовываться, если мне повезет, есть шанс благополучно выпутаться.

На самом деле, говорил я себе, ничего у нас с Хелен и не было. Я даже не был влюблен в эту девушку.