Не мое дело

В дверях второй квартиры, задрав голову, стоял здоровенный парень лет тридцати, широкоплечий и неплохо сложенный, но совсем не мускулистый: фигура как у метателя молота, но размякшая, уже заплывающая жирком. Парень смотрел на меня с едва заметной улыбкой, словно огромный сонный котяра, равнодушный, самодовольный, самоуверенный. Луч заходящего солнца, пробившись сквозь запачканное окно, отразился от золотой фиксы, и зубы парня вдруг пришли в движение.

– Здравствуй, милый, – произнес он. – Ты, видать, из ее дружков?

Парень едва заметно шепелявил, а его соломенные волосы были коротко подстрижены.

На нем был черный с желтым халат, застегнутый на все пуговицы, пижамные брюки цвета электрик и пурпурные шлепанцы. Не человек, а загляденье. Эльф, не иначе.

– Вот ведь нечисть, – буркнул я. – Что ж тебе в лесу не сидится? – И снова повернулся к двери.

Парень хихикнул. Звук был неприятный, шипящий. По непонятной причине я занервничал.

– Нет там никого, милый, – повторил он и шепотом добавил: – Умерла она.

Оставив в покое звонок, я снова повернулся и посмотрел вниз. Парень, приподняв брови, слегка покачал головой.

– Не расслышал? – И он улыбнулся, словно вспомнил шутку, известную только ему.

– Умерла? – переспросил я, отстраняясь от двери.

– Верно, милый, – сказал парень; прислонившись к дверному косяку, он окинул меня игривым взглядом. – Вчера и умерла. Ты принюхайся, до сих пор газом воняет. – Дотронувшись до горла, он вздрогнул. – Я сам вчера чуть не задохнулся.

Спустившись, я встал прямо перед ним.

Парень был на дюйм повыше меня и значительно шире в плечах, но я понимал, что со мной он бодаться не рискнет.

– Слышь, жирный, – сказал я. – Уймись и выкладывай, как все было. Какой еще газ? Что за бред?

– Ты заходи, милый, – пригласил он, глупо улыбаясь. – Я и расскажу.

Я хотел было отказаться, но парень вальяжно удалился в большую комнату. Пришлось идти следом. Воздух в комнате был затхлый, а старинную мебель, похоже, никто не протирал.

Всем своим весом парень рухнул в огромное кресло, подняв в воздух густое облако пыли.

– Ты уж прости меня за этот хлев, – извинился он, с отвращением оглядывая комнату. – Миссис Крокетт – та еще неряха. Никогда не прибирается. Ты же не думаешь, что я сам буду наводить здесь порядок, верно, милый? Жизнь слишком коротка. Человеку моих способностей негоже тратить время на уборку.

– Хватит корчить из себя Оскара Уайльда, – нетерпеливо произнес я. – Ты сказал, что Нетта Скотт умерла.