Избранные труды

Совершенно очевидно, что и здесь, в учебнике, слово «вина» не употребляется в смысле родового понятия умысла и неосторожности. Конечно, при желании можно было бы и автора соответственного раздела учебника упрекнуть в конструкции «двух вин». На деле, конечно, при различении двух смыслов слова «вины» никаких двух вин не измышляется, как не создается двух сред в одной неделе, при различении «среды» – третьего дня недели и «среды» в смысле окружающего человека общества[105 - Т. С. Рашковская в статье, напечатанной в журнале «Советское государство и право», 1955 г.

, № 6, ставит вопрос о «степенях вины». Но и в этой статье недостаточно проведена грань между различными значениями слова «вина». Так, на стр. 69 автор пишет: «Степень вины уменьшается или увеличивается в зависимости от особенностей личности виновного, поскольку эти особенности нашли свое выражение в совершенном деянии». Совершенно ясно, что в данном случае автор говорит не о вине как родовом понятии умысла и неосторожности.].

Обратимся к рассмотрению форм вины – умысла и неосторожности.

а) Умысел

Вина в форме умысла или неосторожности является необходимым элементом состава каждого преступления. Согласно ст. 10 УК РСФСР уголовной ответственности подлежат лишь те, которые совершили общественно опасное действие умышленно или неосторожно.

Умысел является наиболее опасной формой вины. Закон и теория, как известно, различают два вида умысла: прямой и эвентуальный. Статья 10 УК РСФСР признает действовавшими умышленно (с прямым умыслом) тех, которые «предвидели общественно опасный характер последствий своих действий и желали этих последствий».

Умысел должен охватывать все элементы состава преступления, характеризующие объект, объективную сторону преступления и др. Планы виновного, его замысел могут простираться значительно далее: А. умышленно убивает, имея в виду получить наследство, жениться и уехать на юг. Но все эти планы лежат за пределами умысла как уголовно-правового понятия, как формы вины[106 - Поэтому ошибается проф.

Н. Д. Дурманов, утверждая, что «умысел виновного, как известно, может простираться далеко за пределы состава» («Стадии совершения преступления по советскому уголовному праву», Госюриздат, 1955, стр. 113).].

Поучительно для понимания прямого умысла постановление Пленума от 23 ноября 1951 г. по делу Д. и А.

Д. и А. признаны виновными в том, что они по предварительной договоренности похитили стог сена, принадлежащего домоуправлению № 18 ст. Себеж Калининской ж.