Демон, которого ты знаешь

Мне казалось, что серийный убийца, человек, у которого нет будущего, располагает неограниченным временем, и если он захочет поговорить о смерти – что ж, эта тема входила в план моей подготовки.

Возможно, кто-то удивится, что подобная дискуссия на производственном совещании вообще могла иметь место. Должна сказать, что отношение к преступникам с психиатрическими проблемами, как и финансирование их лечения, независимо от того, содержатся ли они в больнице или в тюрьме, серьезно различаются в разных странах. Мои европейские и австралийские коллеги работают в рамках систем здравоохранения, сходных с британской, которая дает возможность индивидуальной терапии, но во многих других государствах ее нет.

Особенно часто доводилось слышать об этих различиях от американских коллег. Побывав в разных странах и понаблюдав своими глазами, как там все устроено, я была поражена: оказалось, что наиболее гуманное, прогрессивное отношение в сфере психиатрии к преступникам, склонным к насилию, характерно для тех государств, которые в течение последних ста лет подвергались военной оккупации, – таких, как Норвегия и Голландия. В некоторых исследованиях делается вывод, что именно этот исторический опыт позволяет людям лучше понять, что такие нарушители закона скорее больны, чем являются «плохими людьми». Наконец я не выдержала:

– Я возьму этого больного. Как его зовут?

С этими словами я оглянулась на своего супервайзера в надежде, что он меня поддержит. Он улыбкой дал понять, что не возражает.

– Давай, дерзай, Гвен, – бросил один из старших специалистов. – Я наблюдал подобного типа в тюрьме в течение нескольких лет. Он только и делал, что без конца бубнил про свои уроки живописи и про то, как замечательно у него получаются натюрморты…

Замечание показалось мне весьма интригующим, но прежде чем я успела расспросить специалиста подробнее, председательствующий на совещании протянул мне сопроводительное письмо и сказал:

– Он твой. Его зовут Тони Экс… убил трех человек и, кажется, обезглавил их.

Ах да, кстати – он сам попросил, чтобы с ним занялись терапией.

Более искушенный, чем я, коллега, тот самый, который упомянул о натюрмортах, бросил на меня сочувственный взгляд и произнес:

– Береги себя.

Только потом, после совещания, мой супервайзер, человек с огромным профессиональным опытом, рассказал мне, что сам видел лишь одного серийного убийцу, причем просто проводил психиатрическую экспертизу, а не длительный курс лечения.