Очередь за саваном

Перед ним была очередная приоткрытая дверь.

Подождав еще секунду, Бардин распахнул и ее.

Они заглянули в просторную, ярко освещенную гостиную с серыми стенами и бордовыми шторами. Из мебели там было несколько кресел и диванов, пара столиков и неплохо оборудованный коктейльный бар. Рядом с телевизором стояла радиола, а каминная полка была уставлена фарфоровыми статуэтками, мастерски сделанными и чрезвычайно непристойными. Тяжело сопя в обе ноздри, Бардин оглядывался по сторонам.

– Нет, ну ты глянь, как живут эти дармоеды! – сердито произнес он.

 – Тому, кто сказал, что «добродетель сама себе награда», не помешало бы взглянуть на эту комнатушку.

– Тебе воздастся на небесах, – усмехнулся Конрад. – Выдадут револьвер с золотыми накладками и значок в бриллиантовой россыпи. Тут, похоже, никого нет.

– Эй! Есть кто? – рявкнул Бардин так, что зазвенели оконные стекла.

Ответом на его окрик была тишина: густая и всепоглощающая, словно вьюга. И такая же холодная.

Мужчины переглянулись.

– И что теперь? – спросил Бардин.

 – Думаешь, он где-то прячется?

– Может, ушел.

– Тогда тот голубок видел бы, как он уходит.

– Ну, давай осмотримся.

Конрад прошел по комнате, постучал в дверь слева, повернул ручку и заглянул в огромную спальню. Единственным предметом мебели, если не считать белого ворсистого ковра на полу, была кровать шириной в двенадцать футов. Она стояла на двухфутовом помосте и казалась одинокой, словно маяк.

– Тут никого нет, – сказал Конрад, входя в комнату.

– Проверь ванную.

 – В голосе Бардина звякнула металлическая нотка.

Они подошли к двери ванной, открыли ее, заглянули внутрь. Шикарнее ванной они не видели, но остались равнодушны и к роскошной отделке, и к сверкающей сантехнике. Внимание их привлекла собственно глубокая ванна.

Воды в ней не было. Зато, свесив голову на грудь, там лежал Ральф Джордан. На нем был бордовый халат, накинутый поверх светло-голубой свободной пижамы. Стенки ванны и перед халата были перепачканы кровью. В руке у Джордана была старомодная опасная бритва.

Казалось, на тонком лезвии не кровь, а алая краска.

Шагнув вперед, Бардин дотронулся до руки Джордана:

– Мертвый, как шмат говядины. Кстати говоря, охлажденной.

Схватив Джордана за длинный локон, он приподнял ему голову.

Увидев глубокий – до самой трахеи – разрез на горле, Конрад поморщился.

– Ну вот и все. – Бардин попятился. – Как я и говорил: ничего сложного. Приехал, убил подружку, вернулся и перерезал себе горло.