Приятного вечера!

Другие девушки стринги не теряли?

– Ты должен знать, Том: у меня работают приличные девушки, – серьезно сказал Гарри. – Последнее, что они потеряют, – свои стринги.

Лепски засмеялся:

– Да ради бога, Гарри, что же еще им терять? – Он допил виски, поглядел на часы, увидел, что уже перевалило за восемь, и вспомнил, что ему надо купить еды. – Сделай мне одолжение, Гарри. Кэрролл спалила пирог, который мы собирались съесть на ужин. У тебя не найдется пиццы?

– Даже не думай об этом.

Для тебя, Том, я достану настоящую еду. Как насчет цыпленка в грибном соусе с белым вином? Все, что нужно будет сделать твоей хозяйке, – поставить его в духовку на двадцать минут.

Глаза Лепски заблестели.

– Звучит потрясающе.

– Ладно. Ты пока выпей еще. Я договорюсь с Чарли.

Когда Гарри спешно вышел, Лепски потянулся к бутылке «Катти Сарк». Бывают же моменты, подумал он, когда работа копа приносит пользу.

Чья-то прохладная рука легла ему на запястье.

– Позвольте, я налью вам, мистер Лепски.

Подняв голову, Лепски увидел перед собой небольшую грудь с розовыми, словно изнанка морской раковины, сосками и обнаружил, что ему улыбается девушка в одних только стрингах и черных туфлях на шпильке.

– Я Мэриан, – представилась девушка, и ее длинные ресницы затрепетали. – Вы уже слышали о Лулу? Ну не ужас ли?

Лепски открыл и закрыл рот, не издав ни звука. Он не сводил глаз с этого безупречного миниатюрного тела рядом с собой.

Мэриан, улыбаясь, налила ему виски, добавила лед и вложила бокал ему в руку.

– Мистер Лепски… – сказала она, усаживаясь на высокий стул рядом с ним. – Я считаю, и все остальные девочки тоже так считают, что вы самый красивый коп у нас в городе. Вы знаете об этом?

Лепски просиял. «Работа в полиции! – подумал он. – Да кто отказался бы стать копом?»

На другой стороне улицы, напротив «Стринг-клуба», стояла многоэтажка с одно- и двухкомнатными квартирами, предназначенными исключительно для рабочих.

Абе Леви ненавидел пятницы. Этот сбор арендной платы медленно загонял его в гроб. Постоянно кто-нибудь принимался хныкать, что не может заплатить, и Абе Леви постоянно приходилось проявлять твердость, что было вовсе не в его характере. Синдикат, управлявший многоэтажкой, запрещал любые отсрочки. Если болваны-жильцы не могут найти денег – выгонять. Абе было больно сообщать подобное.