Звезды и судьбы

Впрочем, и трудно было, потому что представились сами собою такие интересные подробности, от которых никак нельзя было отказаться: даже названа была по имени деревня, где находилась та приходская церковь, в которой положено было венчаться… Подробности дошли до того, что уже начинал называть по именам ямщиков. Попробовали было заикнуться о Наполеоне, но и сами были не рады, что попробовали, потому что Ноздрев понес такую околесину, которая не только не имела никакого подобия правды, но даже просто ни на что не имела подобия».

Все описание поступков Ноздрева, его пристрастий и образа жизни удивительным образом напоминает мужчину-Овна. Преувеличенные, поданные в гротесковом виде его черты, превращают Ноздрева в образ комический. Но не следует забывать, что те же черты могут быть более безопасны для окружающих, если, конечно, будут направлены в какое-нибудь полезное русло.

Примером женщины-Овна может служить Анна Каренина, героиня одноименного романа Л.

Н. Толстого.

Анна, несомненно, огненный знак: она натура яркая, необыкновенно страстная, крайне эгоцентричная, внимательная исключительно к собственным желаниям и потребностям.

Анна вспыльчива и импульсивна. Она выходит из себя подчас по совершенно ничтожным поводам:

«Она… отдала модистке для переделки три платья… Оказалось, что два платья были совсем не готовы, а одно переделано не так, как того хотела Анна.

Модистка приехала объясняться, утверждая, что так будет лучше, и Анна разгорячилась так, что ей потом совестно было вспоминать».

Из всех огненных знаков Овен более других склонен уделять внимание своей внешности, телесной привлекательности. Женщина-Овен наслаждается собственной красотой, делает из нее своего рода «культ». Анна, как неоднократно отмечает Толстой, была очень красива. Однако во внешности своей героини писатель выделяет и весьма специфические черты, свойственные именно Овнам – избыток энергии и некоторый инфантилизм, выражающийся даже во внешности:

«…Вронский успел заметить сдержанную оживленность, которая играла в ее лице и порхала между блестящими глазами и чуть заметной улыбкой, изгибавшей ее румяные губы.

Как будто избыток чего-то так переполнял ее существо, что мимо ее воли выражался то в блеске взгляда, то в улыбке».